Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова Страница 4

Лин вздрогнула.

— Тише. Огонь… — она наклонилась ближе. — Огонь здесь запрещён в открытом виде. Герцог… не любит.

— Не любит огонь?

— Он… — Лин замялась, и глаза её метнулись к двери. — Он ледяной дракон. Понимаете? У него… холод. Огонь может… спровоцировать.

Марина вцепилась в плащ. Ледяной дракон. Она поймала себя на мысли: «Сейчас я проснусь». Но пальцы чувствовали шерсть. Нос чувствовал запах. Ухо ловило скрип ножа по разделочной доске.

— Лин, — Марина сказала так, как говорила медсёстрам в реанимации, — мне нужен чай. Горячий. И еда.

Лин округлила глаза.

— Горячий… — прошептала она, словно это было слово из запретной книги. — Я… у нас есть тёплые настои. На камнях.

— На камнях?

— Камни нагревают в закрытых печах. Там огонь — внутри. Не видно. Понимаете?

Марина кивнула. Закрытые системы. Безопасность. Логично, если здесь магия реагирует на пламя.

Она накинула плащ. Тело сразу стало чуть живее.

У длинного стола стоял повар — мужчина с огромными руками и лицом, как у усталого медведя. Он нарезал корнеплоды, двигаясь размеренно.

— Это кто? — буркнул он, не поднимая глаз.

— Новая. — Лин сглотнула. — Из метели. Госпожа Агата велела…

Повар наконец посмотрел на Марину. Взгляд — как сканер.

— Худая. — Он хмыкнул. — И глаза умные. Опасное сочетание.

— Спасибо, — сухо сказала Марина.

— Не за что. — Повар кивнул на лавку. — Сядь. Сейчас налью.

Марина села. Пальцы дрожали меньше, но внутри всё ещё было тяжело, как после ночного дежурства.

Лин принесла чашку. Пар поднимался — слабый, но настоящий. Марина обхватила её ладонями и вдохнула травяной запах. Тёплое. Живое.

— Какой сегодня день? — спросила она, делая глоток.

— День… — Лин растерялась. — Десятый день месяца Белых Ветров.

— Год? — Марина попыталась удержать лицо.

Лин моргнула.

— Тысяча… — она быстро шепнула число, но Марина поняла лишь одно: это не календарь её мира.

Повар поставил перед ней мискугустого супа и ломоть хлеба.

— Ешь. А то свалишься — и нам потом возиться.

— Я не свалюсь, — автоматически сказала Марина и тут же вспомнила, сколько раз говорила это в жизни — и как часто падала потом на диван лицом вниз.

Она начала есть — быстро, аккуратно. Глоток за глотком, ложка за ложкой. Жизнь возвращалась. Вместе с ней возвращались вопросы.

— Лин, — тихо сказала Марина, — что значит “взяли у герцога”?

Лин побледнела.

— Значит… вас решит герцог. Оставить. Выслать. Или…

— Или?

— В тюрьму. — Лин почти не слышно выдохнула. — Если вы шпионка.

— Я не шпионка.

— Это вы так говорите. — Лин нервно улыбнулась. — Все так говорят.

Марина отложила ложку.

— Кто сейчас… главный, кроме герцога?

— Госпожа Агата. И мажордом Грейм. Ещё… — Лин запнулась. — Лекарь Вейрен. Но он… не любит, когда кто-то умничает.

— Лекарь, — повторила Марина. Конкурент. Конечно. — Понятно.

Повар хмыкнул, будто слышал каждое слово.

— Если ты правда доктор, — сказал он, не отрываясь от доски, — держи язык за зубами. Здесь слова стоят дороже золота.

— Я это умею, — сказала Марина.

Повар посмотрел на неё и неожиданно кивнул.

— Тогда, может, выживешь.

Прачечная оказалась не просто комнатой с тазами. Это был маленький подвал с каменными стенами, где воздух пах мылом и сыростью. Женщины стирали молча, руки у них двигались почти механически. В одном углу стояли закрытые печи — именно такие, о которых говорила Лин: внутри тлело тепло, но наружу не вырывалось ни искры.