Наследница поместья «Соколиная башня» - Александра Воронцова Страница 4

Я всегда чувствовала то отторжение, что отец испытывал, когда смотрел на меня. Вероятно, лорд Чествик понимал, что это ненормально, поэтому и встречаться со мной старался пореже, благо карьера ему это позволяла.

Я подозревала, что и на Джине отец женился только чтобы появился наследник, которому можно было все оставить. Лишь бы не мне. Но Джина его подвела, и завещание моего отца начиналось словами:

«К моему прискорбию, все моё имущество, как движимое, так и недвижимое, достанется моей дочери, леди Энн Чествик, хоть это и не доставляет мне никакого удовольствия. Однако я все же понимаю значение слова «долг», поэтому...»

Я всегда была для него лишь долгом и не более.

Во время оглашения завещания Джина устроила спектакль: «А какже долг по отношению ко мне? Он даже не оставил за мной право сохранить титул!».

А вот это меня не удивило вовсе. Лорд Чествик был чёрствым, но вовсе не глупым. И, я полагаю, он был осведомлён о похождениях мачехи в свете. Я как-то слышала, что про неё говорили слуги: «Джина из тех, кто не надевает панталоны, чтобы при удачном случае не терять время».

Отец закрывал на это глаза, потому что и до свадьбы знал о репутации вдовушки Джины, но оставить такой женщине свой титул? Для него это было немыслимо.

После того, как нотариус ушёл, мачеха перебила половину фарфора в особняке и заперлась у себя в спальне. Два дня, показавшиеся мне почти раем, не высовывалась, а потом объявила, что мой дебют откладывается. Дескать, я должна соблюдать траур. Желательно пару лет.

У меня волосы зашевелились на голове. Если к двадцати я не буду замужем или хотя бы обручена, весь свет решит, что со мной что-то не так. А через два года мне стукнет двадцать один! Я перейду в категорию старых дев, и даже приглашение на дебют не получу.

Сама же Джина считала, что траур — это не для неё, и выезжать в свет она стала сразу же, как только ей доставили новые платья.

Мало мне было того, что в ближайшее время я не смогу избавиться от опеки мачехи, она раздавила меня тем, что я должна отправиться в глушь, в наше дальнее поместье в самом сердце земель владетеля Бладсворда.

Мне почти ничего не было известно о той части Конфедерации, но слухи ходили самые ужасные. И самое главное, там женихи меня точно искать не станут.

— Перестаньте горбиться!

Я чуть не огрызнулась, что у госпожи Плам, кажется, испортилось зрение. Я и так сидела, будто палку проглотила. Я была слишком измотана долгой дорогой в неприятной компании, и уже с трудом сдерживалась.

— Что бы сказал ваш батюшка, если бы увидел, как вы позорите род Чествик?

Мой батюшка не всегда замечал, в комнате ли я. И уж точно его не интересовало, что я делаю в темной карете рядом с госпожой Плам.

Но, разумеется, я этого не озвучила.

Да, это то искусство, которое за девятнадцать лет своей жизни я освоила в совершенстве.

Молчать.

Молчать и слушать.

Слушать меня научила Торни. Уж лучше бы меня отправили в путь с ней, но мачеха сказала, что горничную возьмет с собой раньше, чтобы все приготовить к моему приезду.Но, на самом деле, Джина знала, что мне приходится терпеть от Мерзкой Лиззи, и её это устраивало.

Конечно, все прикрылось заботами о моей репутации. Гувернантка мне больше не нужна, но вот компаньонка… Разве леди может путешествовать без присмотра?