Другой Путь - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 4

Кивок снисходительно-пытливый.

— А ты глазастый, Петруша. Все примечаешь.

— Что вы, Матушка. Просто попробовал чай и спросил, как он заваривается. Негоциант рассказал, но я с первого раза ничего не понял и не запомнил. Тогда он несколько раз показал. Вот и все, Матушка. Его чай был лучше и вкуснее, но я не помню всего.

Усмешка.

— Да, даже боюсь предположить, каким этот напиток должен быть на самом деле.

Вздыхаю.

— Да, Матушка. Нужно выписать китайских мастеров чайных церемоний. Мне пока удалось только приблизиться к тому вкусу.

Императрица рассмеялась.

— Да, я видела сегодня.

Конечно, меня, Карла Петера Ульриха Гольштейн-Готторпского, никакой китаец не учил. Не было их в Европе. Да и португальцы с англичанами не учили. Я в той, прошлой-будущей, жизни много ездил и много где был. Профессор теплотехники Екатеринбургского университета, пока здоровье позволяет, помимо преподавания, постоянно весь в разъездах и экспедициях. Волга. Урал. Сибирь. Монголия. После перестройки вся Европа, Штаты, Индия, Япония, Китай…

Подсмотрел. Увидел. Научился.

Впрочем, так, как мы сейчас пьем с императрицей, меня мой дед мореман учил заваривать. По-китайски мне не понравилось.

Теперь я здесь. В этом времени.

Сейчас вот шары воздушные запускаю, планы строю, паровики разрабатываю.

Наследник корон России и Швеции. Герцог Голштинии. А еще, как в еврейском анекдоте, «я шью» и даже «вышиваю». Деньги нужны на опыты и изыскания. К тому же медик я здесь. Не было в Кильском университете факультетов физики, химии и теплотехники.

— Петруша, не тянет больше в баталии? – Хитро смотрит на меня.

Вот, коза-дереза.

— На все ваша воля, Матушка.

— О тебе много реляций похвальных приходило, что доблестно сражался под Гельсингфорсом. И еще идут. Ласси вот вчера лично сказывал.

Качаю головой.

— Нет, Матушка. Там не было особых моих заслуг. Ночь, темно, шум. Я ничем не отличился.

— На тебя попытались набросить сеть и увести в шведский плен.

— Я этого не знал, Матушка. Тогда. Просто что-то в темноте прилетело, и я запутался. В руке была пехотная полусабля, которую именуют бебут, ну, я и пытался освободиться. По ходу дела в кого-то ткнул саблей в темноте. Вот и весь подвиг, Матушка.

Усмешка.

— Говорят, что ты заколол пять опытных шведских бретеров, которых послали взять тебя в плен.

— Нет, Матушка, это неправда. Это солдаты сочиняют.

— Не пять?

— Нет, Матушка. Возможно, двоих. Но это не точно. Было темно. Меня ранили подло в спину. Потом было трудно разобрать, сколько из лежащих шведов убил именно я. А солдатам дай только поговорить про всякие небылицы. Если им верить, то я лично «Гельсингфорс на бебут взял». А это их и фельдмаршала Ласси заслуга.

Тетка благосклонно улыбается.

— А архистратиг Михаил, спустившийся с небес и спасший тебя?

Вздыхаю.

— Матушка, я был ранен и не помню ничего такого.

— Солдаты так говорят.

Пожимаю плечами.

— Я не знаю, Матушка. Я был без сознания. Спрашивать нужно у тех, кто это видел.

— Тебя послушать, так ты вообще ни при чем.

Киваю.

— Это действительно так, Матушка. Там вокруг меня было полно героев.

Да, прошло больше полугода после тех событий, но императрица не забыла. Для нее моя выходка с поездкой на войну была крайне неприятной. Ей не нужна моя популярность в армии, вот я и прибедняюсь, как только могу.