Последняя надежда Этэры - Алекс К. Уиллис Страница 4

Он обошел браслет стороной и пошел в ванную. Умывание холодной водой немного прояснило голову, но не смогло смыть ощущение чужого ужаса, прилипшего к коже. За завтраком он впервые за долгое время не включил телевизор для фона. Тишина в квартире казалась звенящей, и ему чудилось, что он все еще слышит в ней отголоски далеких взрывов.

По дороге на работу, в душном вагоне метро, он ловил на себе взгляды. Ему казалось, что он выглядит как-то не так. Что от него пахнет гарью и пылью руин. Он украдкой разглядывал лица других пассажиров – уставшие, сонные, равнодушные. Никто из них не видел багрового неба и не слышал тех криков.

В офисе все было по-прежнему. Знакомая до тошноты картина: мерцающие мониторы, стук клавиатур, приглушенные разговоры о котировках и вчерашних сериалах. Воздух пах остывшим кофе и лазерной печатью.

— Роман, ты как? Выглядишь неважно, – коллега Маша из соседнего кабинета склонила голову набок с дежурным участием.

— Да так… Не выспался, – буркнул он, утыкаясь в экран.

Он попытался погрузиться в работу, в эти бесконечные столбцы цифр. Но цифры плясали перед глазами, не складываясь в логичные цепочки. Вместо формул в голове всплывали обрывки образов: искаженное ужасом лицо того человека, свист падающего снаряда, давящая тяжесть воздуха.

В обеденный перерыв он не пошел с коллегами в столовую. Он сидел за своим столом и смотрел на запястье левой руки. Там, где вчера был браслет, теперь осталось лишь смутное ощущение его тяжести, фантомный след. И эта ноющая боль в плече.

Он взял телефон, чтобы отвлечься, машинально начав листать ленту. Яркие вспышки еды, умильные морды котиков, залитые солнцем пляжи – всё это вызывало у него не просто раздражение, а почти физическое отвращение. Вся эта показная, сытая обыденность вдруг показалась хрупкой бутафорией, картонными декорациями к чужой пьесе. А где-то глубоко внутри, в самой сердцевине, жило иное, чуждое чувство – смутное, но неотвратимое. Он чувствовал, что существует иной пласт реальности, где нет ни котиков, ни отпусков, а есть только холодный страх, голая боль и безмолвное разрушение. И это чувство, тяжёлое и липкое, оседало на нём чужим грузом, от которого нельзя было просто отряхнуться.

Весь день он ловил себя на том, что прислушивается к обычным офисным звукам – гудку принтера, скрипу кресла, смеху из кухни. И каждый раз ему чудилось, что под этим слоем привычного шума скрывается другой – нарастающий, металлический и полный угрозы.

Когда рабочий день наконец подошел к концу, Роман чувствовал себя совершенно разбитым. Он не работал – он отсиживал часы каторги, борясь с собственной нервной системой.

Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул. Воздух был холодным, влажным, пахло выхлопными газами и осенней листвой. Самый обычный городской воздух.

По дороге домой его шаги сами замедлились у помойки во дворе. Он почти автоматически сунул руку в карман, где лежали ключи, и нащупал холодный металл. Он все-таки взял браслет с собой, как талисман или как обузу – сам не знал зачем.

Он вытащил его и сжал в ладони. Что это такое? Просто безделушка? Или нет.

Он посмотрел на темный вход в подъезд, потом на помойку. Рука сама потянулась выбросить эту штуку, избавиться от источника кошмаров. Но в последний момент он передумал.