Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 40

— Господин Фьярви! Господин Фьярви! Что? Пожар? Горим?

— Живы, слава богам!

Глория шевельнулась у меня на руках, приоткрыла глаза и едва слышно пролепетала:

— Мамочка…

— Я здесь!

Мы осели на траву лужайки, Азора склонилась над девочкой, прикоснулась было к ее ожогу и тотчас же отдернула руку. Соседи в исподнем толпились на улице, гремя ведрами и готовясь прийти на выручку.

— Он не придет, – прошептала Глория. – Он больше не вернется, я знаю…

Пожарный экипаж с гудением остановился у ворот. Я поднялся, не чувствуя ни ног, ни земли. Махнул рукой.

— Вроде все! Не горим!

— А пыхнуло-то как! А рожа-то над домом расплылась! – заголосили соседи. – Ну все, думаем, пришел последний день!

Азора всхлипнула, дотронулась до своего ожога, и ее лицо исказилось болью. Я обернулся в сторону дома – там было тихо и темно, ни следа пламени. Но пожарные все равно затопали по дорожке, чтобы все проверить.

— Не плачь, мамочка, – прошептала Глория, и по ее щекам полились слезы. – Все ведь хорошо…

Азора прижала дочь к себе и разрыдалась.

* * *

Азора

Мы провели ночь в больнице. Дежурный врач осмотрел нас с Глорией, наложил на наши ожоги толстые мазки отвратительно пахнущей мази и, правильно оценив ситуацию, принес серебристые стаканчики с успокоительным. Я послушно выпила лекарство, скривилась от травянистой горечи, и почувствовала, как желание кричать от отчаяния постепенно тает.

— Зайду к вам через час, сделаю повязки, – сообщил врач и посоветовал: – Постарайтесь уснуть, сон лечит. Утром посмотрим, выписать ли вас или еще подержать, понаблюдать.

Фьярви кивнул, протянул врачу ассигнацию.

Тот сгреб деньги отработанным движением и сказал:

— Дрянная эта штука, магические раны. Ты молодец, девочка. Вы бы так просто не отделались, если бы ты его не сдержала.

После того как пожарные проверили дом, Фьярви заглянул туда и вышел со своим сюртуком. Во второй руке он нес Мамзель Тутту, Глория увидела куклу и смогла улыбнуться. Сейчас она прижимала игрушку к себе, свернувшись калачиком на больничной кровати.

Я смотрела на дочку и понимала, что еще немного, и я буду вопить, ругаться самыми грязными словами и бить стекла от невыносимого отчаяния. Кем надо быть, чтобы изуродовать собственное дитя? Глория была красавицей, и Эленвер отобрал у нее эту красоту, надежду и все прошлое и будущее, вырвал из ее души все хорошие мысли об отце, которые там еще сохранились. И что такое шрам рядом с пониманием, что его подарил тебе твой отец?

Меня он тоже заклеймил, но почему-то я могла думать об этом почти без боли. Я была опостылевшей женой, беглянкой, которая его опорочила – чего еще мне от него ждать? Впрочем, он не отпустил бы нас в новую жизнь без свадебного подарка. Хорошо, что всем нам удалось выжить после его получения.

— Спи, детка. – Фьярви присел на край кровати, погладил Глорию по голове. – Хочешь, утром поедем кататься на лошади?

Глория негромко всхлипнула, и у меня похолодело в груди, когда я представила, о чем она сейчас думает.

— Почему папа так сделал?.. – прошептала она.

— Потому что он негодяй, – решительно ответил Фьярви. Когда дело доходило до того, что кто-то обижал детей, гномы не стеснялись в выражениях. – К тому же мелочный негодяй. Родители должны беречь своих детей, а не ранить. А он хотел причинить вам обеим боль, вот и все.