Ада - Гала Мрок Страница 40

Мой самоконтроль тоже хромает. Могу быть спокойна, как удав — слушать, слышать, анализировать. А могу вспыхнуть, как спичка от малейшей искры — и тогда меня уже не остановить. Бесстрашно пру напролом, как танк.

Достаю свой телефон — сигнала нет, а деление аккумулятора показывает одно деление.

— Бесполезный дорогой кирпич, — с досадой откладываю в сторону мобильник последней модели. — Голубиная почта сейчас пришлась бы как нельзя кстати.

— У тебя есть все шансы заиметь парочку, — Кайл указывает пальцем вперёд.

Закари притормаживает, сбавляет скорость до минимума. Двигатель работает на холостых оборотах, создавая едва уловимую вибрацию. Мы буквально крадемся по трассе

Гляжу в лобовое окно. Там замечаю уже знакомую фигуру тучного лысого мужчины — он раскинулся на асфальте. И не только он. Его внутренние органы вывалены наружу, кишки растянуты по асфальту, образуя жуткие петли и спирали. Голуби, облепив его вместе с воронами, усердно клюют пиршество чёрной судьбы.

Чуть поодаль лежит тот самый велосипедист, но уже без шлема — навалившись сверху на лысого. В черепе зияет обширная дыра, открывающая совсем нелицеприятную картину: острые осколки черепа торчат из рыжего скальпа, внутри — смузи из мозгов. Ворона черным клювом копошится в этой мерзкой чаше, потом, собрав «деликатес», удовлетворенно задрав голову, жадно глотает добытое.

— Меня сейчас вырвет, — зажимаю рот ладонью, чувствую, как желудок пытается вытолкнуть желчь наружу.

— Не смотри, — зыркает в зеркало синими глазами на меня Закари.

— Без тебя разберусь, — на автомате огрызаюсь.

— Матерь божья, — шепчет Эва, качая головой. Она поворачивается к окну, потом резко отворачивается. Её обычно невозмутимое лицо искажается от отвращения и сострадания.

Машина скорой помощи стоит задом к нам — проблесковые огни продолжают оповещать о срочности вызова, мигая синим, отбрасывая отблески на асфальт. Двери нараспашку, белый металл весь измазан бурыми разводами — кровь уже успела потемнеть, засохнуть неровными потеками, местами превратившись в черные сгустки. Рядом валяются разорванные упаковки от медицинских наборов, разбитые ампулы, окровавленные бинты.

— Не останавливайся. Нам здесь делать нечего, — Кайл облокачивается на сиденье и просовывается вперёд, выдавливая через зубы слова Заку на ухо.

Шевроле плавно огибает жуткую сцену. Закусываю губу до боли. Пальцы начинают холодеть. Сглатываю тошнотворный ком.

— Кто-то тоже уже в курсе, как прикончить этих… этих, мать их! Этих грёбаных бешеных, — выплевывает Закари, сжимая руль.

— А вот и военные, — Эва, наклонив голову, смотрит в боковое зеркало.

Обернувшись, я вижу, как два броневика быстро сокращают расстояние, требовательно моргая фарами — явно призывают уступить дорогу.

— Спешат ребята, — Зак, морщась, смотрит в зеркало.

— Помогите! — женский крик, от которого тело прошибает током, разрезает пространство.

Инстинктивно хватаюсь за рукоять пистолета, пальцы автоматически проверяют предохранитель. Готовясь шмалять в любую зубастую угрозу.

Закари жмет на тормоз. «Импала», скрипнув колодками, останавливается.

Из-за машины скорой помощи выбегает молодая женщина в форме медицинского работника. Она, выставив перед собой окровавленные ладони, бежит к нам. Тёмные волосы липнут к заплаканному лицу. Её глаза расширены от ужаса.