Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 401

Хаар обнажил в усмешке свои белые зубы:

— Ну же… У тебя уже полно подарочков, и последним будет тонкая сорочка… Из нежного полотна… такого нежного, как твоя шкурка. Ну-ка!

Я стиснула зубы, и на секунду его лицо скрылось из глаз, отгороженное от меня скользящим полотном. Потом я снова увидела его довольный растянутый рот, и сорочка была уже у меня в руках.

Он с хрустом потянулся. Носком одной ноги зацепил за пятку другой, лениво стянул сапог, потом другой; расстегнул на груди куртку и рубашку, обнажив по-звериному шерстистую грудь. Не торопясь, горделиво похлопал себя по причинному месту – мне показалось, что в штанах его шевелится изрядных размеров гадюка. Поманил меня пальцем:

— Утю-тю…

Скрипнули половицы под моими босыми ногами. Я не чувствовала холода; Хаар тяжело дышал, от чего в крупном с горбинкой носу его трепетали черные волоски.

— Ай, славная девочка… Будешь послушной – будешь счастливой, все у тебя будет, как сыр в масле… Иди. – Его пальцы чуть дрожали, он расстегивал пряжку кожаного с бляхами пояса.

Я оказалась рядом с кроватью; благоухая одеколоном, он поймал меня за безвольно свисающую руку, и ладонь его оказалась горячей, как утюг.

— Будешь счастливой… Верь мне…

Я послушно улеглась – и в этот самый момент во мне взбеленилась память.

Ошалевшая от моей бесстыдной покорности, память ревела, как пойманный зверь. Память подсовывала мне картину за картиной – глаза Луара, волосы Луара, хрипловатый со сна голос: «Когда мне было пять лет, я упал в бочку с дождевой водой…» Теплые ладони на моих бедрах. Луар, мой властный сын, мой нежный мучитель… Целомудренный, как дождевая вода… Вот я лежу затылком на расслабленной тонкой руке, я боюсь не то что пошевелиться – вздохнуть, все мое тело затекло до бесчувствия, а Луар все не просыпается, и, скосив глаза, я разглядываю его лицо…

Надо мной нависало масленое, с сизым подбородком, холеное лицо Хаара.

Я завопила как резаная.

Выскользнув из-под его рук, путаясь в подвернувшейся простыне, я схватила в охапку свою одежду и ударилась в дверь, как мошка в стекло фонаря. Боль от ушиба заставила меня вспомнить о засове; обламывая ногти, я вырвалась из комнаты и кинулась бежать. Толстая хозяйка, восседавшая в прихожей, поперхнулась и закашлялась. Вероятно, коридорами ее почтенного дома не каждый день бегают совершенно голые девчонки с круглыми безумными глазами.

* * *

Бургомистр казался столь же обрадованным, сколь и обеспокоенным; он сразу же пригласил Луара сесть и засыпал вопросами о здоровье его батюшки и матушки. Луар был готов к этому и ответил без запинки: его батюшка пребывает в здравии, а матушка еще не совсем оправилась от поразившего ее недуга, хотя дело явно идет на поправку. Доктора – тут Луар значительно покивал, – доктора прописали ей уединенный образ жизни, и госпожа Тория во всем следует их советам.

Бургомистр чуть успокоился и после нескольких незначительных фраз осторожно поинтересовался, как скоро полковник Солль сможет вернуться к обязанностям командующего гарнизоном. Луар и к этому был готов – его отец вернется так скоро, как только позволят ему важные дела по устройству родового поместья. В эти два слова – «родовое поместье» – Луар ухитрился вложить настойчивое напоминание о древности рода Соллей, аристократической спеси и традиционном богатстве; бургомистр заново проникся уважением и благожелательно спросил, а какое, собственно, дело привело молодого Солля в кабинет скромного чиновника.