Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 407

Тайник был осмолен изнутри. Луар мысленно поблагодарил его устроителя за догадливость, потому что архив оказался не тронут ни плесенью, ни гнилью, ни водой; Луар воткнул факел в кольцо на двери, трясущимися руками вытащил содержимое тайника, сел на пол и уложил драгоценные бумаги себе на колени.

Светлое небо… Полные списки служителей ордена, с кратеньким досье на каждого – Магистр, если только это был Магистр, отличался дотошностью и педантизмом. Возможно, часть этих сведений позволяла поддерживать в ордене железную дисциплину… Сколько людей в городе и окрестностях отдали бы правую руку за возможность бросить все это в огонь?

Обрывки каких-то донесений – вероятно, самых важных, если они удостоились хранения в архиве… Огромная толстая бумага с золотым уголком – «Перечень наиболее страшных преступлений против Священного Привидения Лаш»… Луар присвистнул – первым в списке значилось «незаконное присвоение магического дара, совершаемое особой, такового дара не имеющей…».

Далее. Косой неразборчивый почерк: «…именно этот человек, приближенный к интересующему нас лицу, оказался чрезвычайно легок в управлении… Он трус и боится силы, он несчастен и тянется к мягкости… достичь желаемого… его имя – Эгерт Солль».

У Луара пересохло во рту. Он быстро глянул в конец листа – размашистая подпись, в которой легко угадывались буквы «Ф», «А», «Р»…

Могила под снегом. Ветер в голых ветвях. Донесение или донос… Все, что осталось ему от отца. От настоящего отца.

Но Эгерт Солль – трус?! Ах да… То было время, когда действовало заклятие… Его отец… приемный отец… как его называть?!. был заклят… Наказан за что-то, за убийство на дуэли…

Луар бессильно опустил руки; на колени ему легла неожиданная тяжесть. Книга? Книга среди архивных бумаг?

Он вытащил ее из общей пачки. Переплет казался обгорелым – да, книга явно побывала в огне, и случилось это не двадцать лет назад, а, может быть, все сто… Сколько же лет этому хламу…

Он с трудом разлепил листы и открыл первую страницу. Огонь истребил половину ее – но пощадил заглавие, нарисованное тщательно и замысловато.

«Завещание Первого Прорицателя».

Факел затрещал.

…Декан, декан, вы слышите?! Вы видите, декан Луаян? Дедушка, посмотри, ты же говорил, что ЭТОГО больше нет!..

Факел затрещал снова, предостерегая в последний раз: в темноте ты не найдешь обратного пути…

Луар заметался.

Книгу – под рубашку, под ремень… Он выстрадал эту книгу, он не оставит ее во вскрытом тайнике на потеху плесени… И архив он тоже заберет с собой. Он должен успеть…

Скоро стало ясно, что весь архив на себе не унести. Там, у подножия Башни, дожидаются свидетели – подозрительный лейтенант, приставленный бургомистром в шпионы, хмурый каменщик и, кстати, безумный старик, и кто знает, где предел его безумию… Луар решил, что заберет самое важное, остальное бросит.

Самым важным оказались списки служителей. «Перечень преступлений» – долой… Стопка донесений, старых и новых, безжалостно смятая, втиснулась в голенища – края торчали, пришлось выбросить половину…

Факел погас раньше, нежели он успел добраться до выхода, – однако предусмотрительный лейтенант, не желавший связываться ни с бургомистром, ни с господином Эгертом, ни тем более с госпожой Торией Солль, установил в проломе свечу.