Волчья Ягодка - Алана Алдар,Мию Логинова Страница 42

Не знаю, как с центрального входа, а с этого ракурса обычный себе… терем.

— И тоже открыто, да? — киваю на дверь.

— Не запелто, — согласилась малышка. — Иди, Маня и помни…

— Слушать свое сердце, — улыбнулась я.

— Да.

Дождавшись когда девочка скроется за очередным поворотом тропки, я медленно миновала узкий проем двери, заходя в слабо освещенное пространство.

— Э— эй, — тихо позвала, вытягивая шею.

Похоже, и здесь его нет. Тишина стоит… кхм… мертвая. Лучше уйти и дождаться в деревне… но, я была бы не я.

— Любопытство не порок, Маша, но его надо держать в узде, — прошептала сама себе, продолжая исследовать “храм” дальше.

Подсобные помещения закончились резко: узкое пространство неожиданно расширилось пропуская меня через арочный вход в большой куполообразный зал… без крыши…

“Или с дыркой по центру, зачем она им не понятно… а когда дождь идет что делать?” Сейчас, сквозь нее пробивался рассеянный свет, освещая стоящий в самом центре тотем с изображенным ликом какой-то девушки.

“Красиво”.

Подойдя ближе, протянула руку. Едва касаясь, подушечкой пальцев провела по тонким, немного влажным от дождя, резным линиям. Щемящее чувство детского, чистого восторга, затопило с головой… а затем слух уловил тихий шорох сбоку.

Разворачиваюсь с улыбкой, в надежде увидеть Севу, да так и замираю, давлюсь собственным криком, застрявшим в горле и все, на что способны — сдавленно сипеть, тараща глаза как выброщенная на берег рыба.

Спиной прижимаюсь к тотему, цепляясь в него мертвой хваткой и… смотрю… на огромного белого пса… или волка?!

“О, Боже, Олег сказал, что собак у них нет!”

— М— мама, — пищу себе под нос, заикаясь.

Псина замирает, так же пристально всматриваясь в меня.

— Н— не ешь м— меня, х— хорро— шая с— собачка, —тяну истерично, под конец подвывая. — Я— я н— не вку— у— у— усна— а— ая…

Волк скалится, но отчего-то совершенно не страшно. Как будто растянул лыбу от уха до уха, глумливо свешивает язык на бок и… виляет хвостом.

Я смаргиваю несколько раз, пытаясь вернуть сердце, грохнувшееся в пятки, на свое законное место.

Тем временем песоволк делает совершенно неожиданное: пригнувшись на лапах, словно дрессированная собачка, ползет ко мне.

— Х— хоро— оший пе— есик, — мямлю я.

Подойдя ближе он медленно обнюхивает мне ноги, лизнув пальцы, щекоча дыханием щиколотки поднимает морду, бодает меня мохнатой лобешней в бедро.

Пересилив себя, отлепляю от тотема руку, медленно протягивая к его голове, в которую от тут же тычится.

Мягкая, гладкая шерсть проходит сквозь пальцы. Глажу несмело, все еще борясь с тремором рук и сковавшим страхом. Он отступает, медленно, с каждым поглаживаем. Пес терпеливо ждет, подставляет под ласку то одно ухо, то второе.

— Ты добряк у нас, да? — шепчу тихонько. — А хозяин твой где? Проведешь? Мне он очень срочно надо.

Пёс замирает, неуверенно отходит чуть дальше, затем возвращается, словно пытаеться что-то сказать.

— Покажешь? — удивляюсь я.

Зверь вновь отходит в тень, куда не достает свет и… я схожу с ума. Вернее, точно уже сошла, потому что на моих глазах, его тело прошивает крупной судорогой, он скулит и падает на пол, странное марево охватывает всю его тушку меняя до неузнаваемости: пасть втягивается, шерсть опадает пеплом, растворяясь воздухе, будто ее и не было вовсе, вместо лап на полу, бугрясь мышцами упираются руки и ноги… голые. Там где я только недавно теребила мохнатые уши, густой копной падают волосы, заплетенные в замысловатые косы с уже знакомыми мне цветными бусинами и шнурками. Он поднимает взгляд и пронзительные синие глаза добивают меня окончательно. Потому что игры детей, их волколачная стая, все поселение и этот чертов Храм становятся понятными в раз. О одну секунду и сразу.