Церковь Таможенного Союза - Юлия Зонис Страница 42

— Сюрстремминг. Вы меня что, клеите?

— Клею?

Атлант моргнул, а потом широко ухмыльнулся.

— А. Вы, люди, иногда странно употребляете слова. Нет, ты правда мне нравишься. Или понравилась Леониду, а мне что-то такое перескочило.

Ли вспомнила крайне непристойное ругательство, которое иногда изрыгал по пьянке отец Линни. Что-то про насекомых, обитавших в паховой области, и хорошо бы они кому-то там перескочили.

Атлант рассмеялся. Он хохотал густо, низко, словно смех вольно перекатывался в гулком бочонке его груди.

— Нет, ты правда забавная.

Он даже протянул руку, чтобы обнять ее за плечо, но Ли шустро отстранилась.

— Библия, – напомнила она.

— А. Ну да. В общем, там была притча про виноградарей. В этой вашей древней Иудее древние иудеи не возделывали виноградники сами, были слишком ленивы, а сдавали в аренду. В том числе и всяким проходимцам. Арендаторы платили процент с собранного урожая. Но один древний иудей нашел каких-то особенно нерадивых арендаторов, которые прикарманили урожай, а платить отказались. Сначала он отправил к ним за деньгами слуг. Арендаторы слуг побили и прогнали палками. А потом, представь, каков дурень, послал собственного сына. Арендаторы его возьми да прирежь. В общем, некрасивая вышла история.

Ли мотнула головой, лишний раз с досадой отметив, что волосы надо хорошенько помыть. Из рыжих они стали почти бурыми.

— При чем тут Атлантида?

— Ну, в Библии эта притча про то, что бог разгневался на народ Израиля, когда они убили его сына Иисуса.

— Так, стоп. Вы тоже убили сына своего бога?

Атлант скривился так, словно и правда отведал знаменитое шведское лакомство.

— Этого гаденыша убить нельзя. Он мертв с рождения. Но, в общем, можно сказать, что мы изрядно испоганили виноградник и вдобавок отказались отдавать урожай, и господь отправил к нам своего сына.

— Который мертвый с рождения? – зачем-то уточнила Линда, чувствуя, как начинает тонко звенеть в висках и наливается болью затылок. То ли на все приближающуюся грозу, затянувшую тучами уже полнеба, то ли от чуши, которую нес атлант.

— Именно. И в заварушке вселенная как-то возьми и погибни.

— Как вас зовут? По-настоящему? – спросила она, развернувшись к лже-Леониду и глядя прямо в его черные, как драгоценный камень гранат, глаза.

— Этого имени ты не выговоришь.

— Почему?

— Потому что это имя на языке звезд. Это имя звезды.

— Ладно. А зачем вы строите храм?

Атлант снова пожал широкими плечами, и Линда чуть не задохнулась от возмущения.

— Хватит уже врать, что туземцы сами, ни с того ни с сего, решили воздвигнуть вам святилище! Вы их заставляете, так или иначе. Они не любят работу, невозможно так просто собрать несколько сотен дикарей и заставить их возводить постройку, слишком передовую для их культуры. Так зачем?

Леонид, который не Леонид, откинул голову и уставился в предгрозовое небо над горами. Там уже плясали не по-земному огромные, разветвленные зарницы, и в воздухе распространялся ледяной запах озона.

— Допустим, я нашел способ вернуться туда. Не в пространстве, а во времени. Допустим, я хочу исправить то, что мы совершили. Такое объяснение тебя устроит?

Но Ли оно, конечно же, не устроило.

* * *

Той ночью ей снился белый ягуар. Не снежный барс, а именно ягуар, огромная кошка с ленивым взглядом желтых глаз. Еще слушая рассказ Матлал, она поняла, что если Майнгалла был человеком, то все остальные, боровшиеся за власть над Солнцем, – отнюдь нет. Уциподжан – синий ворон, Тоналпокль – красный койот, Икстли – черный змей и Уцана-Уби – белый ягуар. Наверное, Майнгалла не слишком уютно чувствовал себя в этой компании, где каждый не прочь был подзакусить человечинкой.