Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 435

— Луар, – сказала я шепотом, зная, что за шумом ветра он не услышит. – Спасибо, что ты пришел…

Дорога повернула, и послеполуденное солнце разом ослепило меня, выстроив между мной и миром горячую белую стену.

— А я видела твоего отца, Луар, – прошептала я неслышно для самой себя. – Я видела Эгерта.

Он дал лошади шпоры. Несчастное животное, несущее двойную ношу и никак не ожидавшее от хозяина столь безрассудной жестокости, дернулось и перешло в галоп.

— А-а! – завопила я, цепляясь за Луара руками, подбородком и коленями. – А-а-а!

Лошадь тоже обиженно закричала. Луар сжал губы и натянул уздечку, лошадь взвилась на дыбы, опрокидывая меня на моего спутника и давая возможность вблизи рассмотреть его сузившиеся, отчаянные глаза.

До самого вечера между нами не было сказано ни слова; вечером же, высмотрев у дороги большой и богатый с виду постоялый двор, Луар решительно завернул в ворота измученного коня, и той ночью мне воздалось сполна.

Он был уже не юноша – он был зрелый мужчина, исступленно-нежный, умеющий любить и бережно, и страстно, – и даже медальон у него на голой шее, пластинка, постоянно попадавшая между нами, не мешала мне. Мы едва не разнесли в щепки ветхую гостиничную кровать – но самыми дорогими оказались минуты, когда, одновременно проснувшись в сером предутреннем свете, мы обнялись, не успев еще открыть глаз, на ощупь.

Под окном радостно вопила синица. Хороший знак – птицы поют до рассвета…

— Ничего этого скоро не будет, – сказал Луар.

Я подождала. Спросила осторожно:

— А что будет?

— Не знаю. – Он вздохнул. – Когда б я знал…

Синица звенела, как колокольчик. Медальон сполз с Луаровой груди и лежал теперь на его белом мускулистом плече; теперь я смотрела на Амулет Прорицателя ревностно, как на свидетеля нашей любви, и не сразу поняла, что бурые пятна на золотой пластинке не что иное, как ржавчина.

— Не смотри, – сказал Луар, не открывая глаз. – Мне неприятно, когда ты смотришь.

Я перевела взгляд на его лицо – на моих глазах ласковый ночной Луар снова превращался в бронированное чудовище, подмявшее под себя Сову.

— Он ржавый? – спросила я шепотом.

Он открыл глаза. Накрыл Амулет ладонью и спрятал под одеялом:

— Да… Ржавчина – это знак… Что Тот, кто приходит извне, явился снова.

Синица за окном примолкла. По гулкой гостиничной лестнице дробно топотали шаги – вверх, вниз…

— Луар, – сказала я тихо. – Ты – маг?

Он посмотрел на меня почти испуганно:

— Не знаю…

— А Сова? – спросила я еще тише.

Он удивился:

— Что – Сова? Сова уж точно не маг…

— А кто Сова? – не унималась я. – Тфим?

Он поднял брови:

— Так ты все слышала?

Я ткнулась лицом ему в плечо. Перед глазами моими в одну минуту пролетели все ужасы последних дней; я всхлипнула и успокоилась только тогда, когда рука его ласково почесала меня за ухом.

— Сова… Служитель Тфим. Служитель ордена Лаш, который был в свое время служкой моему отцу… То есть ты понимаешь кому.

— Так ты шантажировал его! – радостно догадалась я.

Луар поморщился:

— На кой пес мне его шантажировать… Я думал, что хоть он-то знает… зачем они освободили Мор. Кто приказал – Магистр или Фагирра?

За дверью зычно перекрикивались горничные.

— Почему мы все время в гостинице? – спросила я рассеянно. – Всегда в гостинице… Я хочу, чтобы у нас был дом. И дети.