Побег из Поднебесья - Арина Лефлер Страница 44

— Киви, моемся и спать, — беру себя в руки и откручиваю злосчастный кран.

Отворачиваюсь и моюсь. Не пойму, от чего я чувствую стыд.

Вот кунилингус я бы моей птичке сделал с огромным удовольствием, и сделаю, пусть только попробует сопротивляться.

Когда-то еще в академии, когда наши отношения уже были достаточно близкими, я пытался тронуть ее языком и получил пяткой в глаз.

Да, милой маленькой пяткой прямо в глаз.

И от этой милой маленькой под глазом растекся огромный фиолетовый отек. Киви сама потом лечила меня примочками и заговорами, пытаясь загладить вину.

Мик и Джер долго потешались надо мной и все время спрашивали, какая телочка лягнула меня, или все же птичка?

Им только дай поржать.

Вот теперь я поржу завтра над Миком. Обязательно стебанусь на тему, как он провел ночь с шлюхой.

Кстати, они за стенкой, и там по-странному тихо. Они спят что ли? И я зря порадовался за родного брата?

Я несу на руках мою птичку в комнату. Мне кажется, или ее глаза закрываются, и она засыпает на ходу? А кто грозился быть ненасытной и неугомонной? Где делась моя жадная гарпия?

Но мучить любимую не стану. Она так мило посапывает, не могу удержаться и целую ее в щеку, едва касаясь губами. В ответ слышу милое мурлыканье.

Ты птичка или кошка, лапа моя?

Нам завтра предстоит долгий путь. К началу следующей ночи необходимо добраться до нужного места. Чем быстрее, темлучше для нас. В противном случае, мы теряем время, и нас могут снова догнать псы Поднебесья. И чем закончится наша схватка не знает никто. Даже Мик со своим даром предвидения.

Смотрю и любуюсь спящей Киви. Пусть поспит, отдохнет, наберется сил. Она так слаба. Чувствую чужой запах в комнате.

Неужели здесь кто-то побывал, пока мы предавались любовным ласкам в душе?

Кладу Киви на постель, укутываю в вафельное покрывало. Она недовольно хныкает:

— Ник, ложись…

— Да, Киви, уже ложусь, — шепчу и на цыпочках отхожу от кровати, возвращаюсь в ванную. Подбираю наши вещи и складываю на тумбочке в аккуратную стопку. Достаю из потайного кармашка на рубашке отцовское письмо.

Нахожу заветную бумагу с посланием отца таинственному всемогущему другу.

На месте. И магическая печать на месте. Выдыхаю.

Подхожу к двери и провожу защитную линию на пороге комнаты. Теперь к нам точно никто не сможет войти.

Это мое попустительство — не прочертить магическую черту на пороге сразу же, как только мы сюда вошли с Киви.

С улыбкой вспоминаю, как когда-то в детстве мама учила нас посыпать дорожку обычной солью у калитки нашего дома и у порога.

“Теперь в наш дом не войдет ни один человек с дурными намерениями или завистью, все останется за этой полосой”, — говорила она, посыпая тонкую линию от столба к столбу.

А позже отец научил ставить настоящий магический заслон.

Подхожу к постели. Киви спит, посапывая.

О боги, маленькая и беззащитная. Моя птичка. Птичка без крыльев. Я готов был зацеловать спину с тонкими розовыми полосками-шрамами, место, где когда-то были ее крылья. Я целовал ее спину и лопатки, и знаю, что Киви чувствовала это, трепыхалась и тонко постанывала в моих руках от наслаждения. А я упивался ее наслаждением.

Нет ничего прекраснее, чем осознание, что твоей избраннице хорошо с тобой. Что она желает тебя так же, как и ты ее.

Как же я дрожал, когда целовал эти шрамы.