Черное сердце фейри - Яна Вуд Страница 44

Осторожно приподняв голову Брана, я влила в его приоткрытый рот целебный настой. Я могла бы приготовить свой собственный, но это бы заняло много времени. Оставалось надеяться, что корриган, изготовивший этот, действительно знал в настоях толк.

Следом я разложила подле головы фейри лаванду и мяту. Эти травы успокаивающе влияли на людей. Их действие на фейри было еще более сильным из-за особой связи фейри с природой.

Я внимательно следила за Браном, немигающе, как самая настоящая змея. И, когда лицо принца просветлело, а его дыхание выровнялось, я резко осознала, что сама забывала дышать, пока наблюдала за ним, и судорожно вздохнула. Теперь, когда принц безмятежно спал, можно было заняться его рукой.

— Смените воду, – велела я пикси. – Принесите новое полотенце, длинный лоскут ткани, чтобы перевязать его руку, и чистое постельное белье. – Я обернулась к Мору: – А ты, будь добр, позови Сайласа.

Лицо боггарта вытянулось от изумления. Он прекрасно знал, что гоблин меня на дух не переносил.

— Зачем? – недоуменно прищурился он.

— Затем, что твой хозяин лежит на мокрых от крови простынях, – пояснила я. – Их нужно заменить на новые. А я не думаю, что у меня, тебя или пикси хватит сил, чтобы его поднять.

Понимающе кивнув, дворецкий исчез за дверью. Я знала, звать гоблина было не лучшей идеей. Он невзлюбил меня с первого взгляда. Но я не буду трястись перед этим злобным существом, когда Бран лежит на кровати в таком состоянии!

Я убеждала себя, что принц мой союзник, я обязана ему помочь, в этом все дело, – пытаясь игнорировать тот факт, что всякий раз при взгляде на лицо Брана, его беспомощное тело и изуродованную руку мое сердце обливалось кровью.

Хлопнула дверь, и на пороге появились пикси. Без лишних слов я приняла у них тазик, лоскут и полотенце, присела на край кровати и принялась осторожно смывать с пальцев фейри кровь.

Без когтей его кисть казалась такой знакомой, совсем человеческой. Смыв кровь, я подождала, пока кожа высохнет, и только тогда забинтовала руку, как делала уже не раз, когда к нам в дом приходили жители деревни, пострадавшие в драке от чужих кулаков, от работы в поле с косой или от звериных когтей.

Бран так и не проснулся. Жар его спал, а суровая складка на лоб не вернулась. Дверь снова распахнулась. На пороге, свирепо сверкая черными глазами, застыл гоблин. «Какой же он огромный, – подумалось мне. – Как гора, ожившая волей темного колдовства».

— Сайлас, – твердо проговорила я, не позволяя ему разразиться очередной гневной тирадой. – Брану нужна твоя помощь. – Я нарочно сказала, что помощь нужна не мне, так как успела понять: каким бы противным ни был этот суровый гоблин, Брана он любил больше жизни.

Сайлас молча проследовал к кровати. При виде смертельно бледного лица хозяина он издал не то стон, не то рев и низко пробасил:

— Что нужно сделать?

— Просто возьми его на руки, чтобы мы перестелили постель.

Гоблин понятливо кивнул и осторожно, словно Бран был хрупкой вазой из горного хрусталя, поднял его и бережно прижал к широкой крепкой груди. Принц пошевелился, нахмурил брови, но не проснулся.

Переложив связки трав на комод, я живо сдернула с кровати окровавленную простынь, а пикси уже стелили новую, не дожидаясь моих наставлений. Гоблин тем временем покачивал Брана в могучих объятиях, как маленького ребенка.