Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 447

Игла, поселившаяся в моей груди, шевельнулась снова. Все та же, чуть притупившаяся игла. Наверное, на всю жизнь, подумала я, равнодушно глядя на перебежавшего дорогу зайца…

Трудно сказать, что я собиралась увидеть в доме Соллей. Если не считать детской игры, которую я вела сама с собой: будто тропинка провела меня по времени, будто все вернулось назад и во дворе я снова увижу накрытые столы, веселых гостей и суетливые приготовления к спектаклю – под руководством Флобастера, разумеется…

Дом вынырнул из-за обступивших его деревьев, и с первого взгляда мне стало ясно, что здесь не живут; испытав едва ли не облегчение, я замедлила шаг – и тут увидела дымок, редкий, вялый дымок над одной из кухонных труб.

Слуги? Вероятно. Наверняка здесь обитает сторож, осоловевший от скуки и одиночества, он не откажет в гостеприимстве девушке, сбившейся с дороги… А может быть, девушке, ищущей работу или несущей весть кому-то из хозяев, я еще не придумала, разберемся по ходу дела…

Ворота были прикрыты, но не заперты. Мимоходом я подумала, что в нынешние неспокойные времена сторожу следует быть осторожнее.

Широкий двор, пробудивший во мне тысячу воспоминаний, оказался загаженным помоями, неприбранным мусором, пометом и конскими каштанами; я мысленно поставила себя на место госпожи Тории и тут же с треском выгнала сторожа вон.

Дом молчал. Парадная дверь была заколочена, однако черный ход казался вполне обжитым – в приоткрытую дверь вела тропка, протоптанная по давно не метенным ступеням. Изнутри пахло стряпней; я постучала раз и другой, а потом вошла – на свой страх и риск.

Изнутри дом выглядел еще хуже, нежели снаружи; в помещениях для слуг царила грязь и паутина, поражаясь все больше и больше, я несколько раз несмело окликнула воображаемого сторожа – когда глаз мой уловил какое-то движение в темном боковом коридоре.

Нельзя сказать, чтобы я совсем уж не испугалась. Честно говоря, первым моим побуждением было потихоньку убраться восвояси; постояв немного и умерив бешеный стук сердца, я решилась-таки сделать один маленький шажок в сторону и заглянуть в проем – одним глазом.

Комната поварихи (или горничной, или чья-то там комната) носила следы небрежной уборки; на полу около кровати сидела, сжавшись в комок, маленькая лохматая девочка.

Некоторое время я стояла в замешательстве – если это бродяжка, тайком проникшая в запертый дом, то что сулит мне встреча с более взрослыми ее собратьями – родителями? – которые явно присутствуют неподалеку? Или это сторож сжалился над девочкой и впустил ее тайком от хозяев?

Девочка смотрела на меня круглыми, паническими, воспаленными глазами затравленного зверька.

— Не бойся, – сказала я ласково. – Не бойся, я добрая… Не надо бояться.

Девочка со свистом втянула воздух и отползла глубже под кровать. Чтобы видеть ее, мне пришлось присесть; она дернулась, вжимаясь в стену, быстро облизывая губы, – и нечто в ее движениях показалось мне знакомым. Прежде чем догадаться, я успела покрыться потом.

Девочка тихонько заскулила – как щенок.

— Алана, – сказала я, не веря себе. – Алана?!

Она притихла, снова напрягшись. Глаза ее смотрели теперь угрюмо и зло.

— Алана, девочка, – прошептала я одними губами. – Что с тобой?!

Она молчала.

Я метнулась прочь.