Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 45

Голос был требовательный и резкий. Мужской.

Иван Палыч невольно попятился. Вот ведь черт!

Что-то вдруг уткнулось ему в спину, между лопатками.

Винтовочный ствол! Позади стояли двое жандармов…

И где они только прятались? В сугробе, что ли?

* * *

Недоразумение разъяснилось только лишь часа через два. Даже, несмотря на то, что сидевшая на кровати миловидная молодая брюнетка — верно, та самая Фернанда — сразу же сказала:

— Это не он! Нет.

То ли следователь ей не поверил, то ли у него были свои какие-то виды, а промурыжил он господ санитарных изрядно, подвергнув жесткому допросу. Так, что даже Сидоренко не выдержал и сорвался на крик:

— Да сколько уже вам говорить, не собирались мы убивать никакую Фернанду! Мы её впервые видим… И вообще, сами хотели убийцу поймать!

Пока послали за Глушаковым. Пока тот пришёл, гневно сверкая оком. Пока удалось, наконец, хоть что-то втолковать дотошному вольнонаемному сыскарю. Никакой это был не судебный следователь, а именно, что сыщик. Начальник «стола розыска» Волоколамского отделения Московского уголовного сыска, титулярный советник Арбатов Григорий Кузьмич — так отрекомендовался сей весьма проворный молодой человек. Да, да, ещё вполне молодой — едва ли старше Сидоренко. Однако, уже титулярный советник, что по «Табели о рангах» соответствовало армейскому званию штабс-капитана.

Убедившись, что задержанные никакие не преступники, а честные и заслуживающие всяческого доверия люди, Арбатов, наконец, выслушал версию Иван Палыча об Иванькове…

И в глазах его вдруг вспыхнул азарт.

— Так, говорите, Иваньков? Лет сорока, узкие плечи, жилистый?

— Именно так, — Глушаков развел руками. — Да у нас в личном деле и фотография есть!

— Любопытно взглянуть! — оживился сыщик. — Хотя… Лучше уж задержим самого негодяя! Все готовы?

— Да, Ваше благородие!

— Так… посторонних прошу не мешать!

— Это ещё кто в моём поезде посторонний? — возмутился было начмед, да Арбатов уже вышел на улицу. Вообще, хваткий был человек.

Как понял Иван, сыщик расставил сети на убийцу, исходя из предположения, что тот вряд ли оставит в живых свою сообщницу в деле убийства Бублика, вокзальную проститутку Фёклу Теплицыну, так же именуемую Фернандой. Прикормленные полицией гавроши не зря торчали на станции. Они и доложили о двух господах, сильно интересующихся Фернандой. Ну, а дальше уже дело техники…

— Понимаю, Иваньков ведь собирался и дальше орудовать на станциях под прикрытием звания санитара… — вслух рассуждал Иван Палыч. — Сегодня здесь, завтра — там. Поди, вычисли, поймай… И тут Фернанда — постоянная угроза. Вдруг расколется, выдаст?

— Так вы его знаете, Иванькова? — нагнав Арбатова, допытывался начмед.

— Судя по всему — да, — сыщик отозвался скупо. — В Волоколамске сей тип наследил. Впрочем, в Ржеве его знают лучше…

— Стойте! — вдруг закричал доктор. Ему вдруг показалось…

— Что такое?

— Слышите? Вроде, как плачет кто-то?

— Ну да… Эвон, за елками! — указал рукой комендант. — А ну-ка, глянем…

Плакал тот самый гаврош. Тот, что постарше. Рыдал, упав на тело своего сотоварища, лежащего в сугробе с перерезанным горлом…

Бросившись к телу, доктор потрогал пульс…

— Мёртв!

— К поезду! — приказал Арбатов жандармам. — Брать! Хотя… Так он, выходит, сам проследил…

Сыщик вдруг прислушался.