Восхождение - Николас Биндж Страница 45

— Немного гордости никому не мешало. Какой в том грех, когда гордишься по делу?

— Я о грехе и словом не обмолвился, в отличие от вас, – произнес Томас.

Джет вздернул брови и, посмотрев на меня, молча покачал головой.

Наконец Палмер сделала знак подниматься, и мы встали в кружок, затянув на ветру пояса и надвинув шапки.

— Я жду от вас предельного внимания, – заговорил Беттан. – Мы приближаемся к каскадам ледника. Эта часть находится в постоянном движении из-за подтаивания льда, и его фокусы непредсказуемы. Движется ледник со скоростью примерно три метра в день – может показаться, что это немного, но, как и на леднике Кхумбу на Эвересте, от него следует ожидать внезапных сюрпризов: падения ледовых глыб и образования трещин. Местность здесь коварная, не зевайте.

Он задержал взгляд на нашей тройке, словно бросая вызов, а затем, кивнув солдатам, добавил:

— Мы с парнями были здесь несколько дней назад – натянули страховочные тросы, чтобы вы могли благополучно перебраться. Как только пересечем ледник, до среднего лагеря останется около получаса пути. Порядок сейчас поменяем: впереди пойдет Палмер, за ней Сэндерсон, Паркер и Миллер, а я буду страховать вас сзади. Пристегиваетесь карабинами к тросу и идете прямо вперед. Не останавливаемся, небом не любуемся, не болтаем. И так потеряли время, а если будем расслабляться и дальше, дождемся заката. У кого возникнут сложности – я помогу. Не собираюсь потерять ни одного человека из команды! Всем все понятно?

Мы молча кивнули.

— Ясно вам, черт возьми?

— Да, – хором сказали мы, и я разозлился на себя – не желал вообще разговаривать с Беттаном.

Мы начали гуськом взбираться на гребень. Добравшись до его вершины, я невольно остановился.

Дальше начинался спуск в освещенную послеполуденным солнцем небольшую долину, и перед нами открылся потрясающий вид. Внизу разливался мерцающий перламутровый свет. По обе стороны вздымались неприступные отвесные скалы, а между ними текла бриллиантовая река. Подтаявший лед, лопаясь, создавал самые разные фигуры, сталкивающиеся и переплетающиеся между собой, и от них отражались солнечные лучи, преломляясь под тысячью углов. В палитре преобладал темно-голубой цвет, сочетающий в себе гамму оттенков светлого неба и темного океана. Впрочем, в открывшемся перед нами ландшафте присутствовали и другие оттенки: глаза резали отблески огненно-красного и оранжевого, вспыхивали крошечные желтые искры, а под всем этим великолепием лежал волшебный, ослепительно-белый ледник.

Увы, восхищаться времени не было. Рывок веревки ясно дал понять: я задерживаю группу.

Мы выстроились в колонну и двинулись по ледяному языку, цепляясь за натянутую заранее веревку. Она шла через весь ледник, словно спасительный мостик. Тропа была узкой – вдвоем не встанешь – и состояла из чистого льда, припорошенного снегом, по которому скрипели подошвы ботинок. Снежный покров то там, то здесь истончался, и тогда мы начинали скользить.

Каждый шаг таил в себе опасность. Ползли мы невыносимо медленно, черепашьим шагом. Рюкзаки были надежно закреплены на спинах, однако существенно смещали наш центр тяжести.

Ледяная река под ногами потрескивала и постанывала, сопровождая наше продвижение потусторонней симфонией, высокие частоты которой придавал посвистывающий в ушах ветер. Мы хранили гробовую тишину, опасаясь совершить богохульство и нарушить пустыми словами жутковатую атмосферу.