Лекарь из другого мира - Маргарита Абрамова Страница 46

Не слышу шагов. Кто-то ходит по палате. Я замечаю Элоди, она даже что-то говорит, но я не слышу ее слов.

— Джаади… — из оцепенения меня выводит лишь его голос.

Александр.

Он смотрит на меня.

— Прости, я не смог их уговорить, — он будто хочет до меня дотронуться, но передумывает.

Я кошусь на дверь. Как Карьян впустил его?

— Вам нельзя теперь здесь быть, — беспокоюсь я за него. Нурджан уже угрожал ему.

— Со мной все будет в порядке. Может, ты знаешь, как еще можно повлиять на них? Ты знаешь их лучше.

— Да, я знаю их.

Я смотрю на него. Хочу запомнить.

— Никак.

Отец хотел меня вылечить, чтобы не потерять этот союз. А нурджана все устраивает, иначе бы он не приехал. Я чувствовала это. Что все закончится именно так.

— Другого пути нет, — говорю очевидное.

— Не говори так.

— Я… — слова застревают в горле.

— Что такое? Тебе плохо, — он подходит ближе и опускается на корточки, заглядывая мне в лицо.

— Я просто хочу знать… Как это иначе.

Я снимаю яшмак и подаюсь вперед. Медленно. Осторожно. Боясь, что он отстранится, что это неправильно, что я нарушаю последний запрет.

Совершаю самый смелый поступок в моей жизни. Даже мой побег нельзя поставить на одну ступень с ним.

Я целую мужчину. Чужака.

Впервые в жизни я выбираю сама. Не по приказу. Не по долгу. Не потому что должна.

Просто потому что хочу. В последний раз.

Мои губы касаются его — робко, неумело, отчаянно. И в этом поцелуе— всё. Это мое прощание с надеждами.

ГЛАВА 18

АЛЕКСАНДР

— С вами все нормально?

— Да, а что?

— Вы какой-то странный, — улыбнулась Элоди.

— Все в порядке, Элоди. Не беспокойся. Просто задумался.

Постарался улыбнуться и придать лицу равнодушный вид. Но внутри действительно чувствовал напряжение. Оно росло, копилось, распирая грудную клетку.

Когда злость зреет внутри, хочется с кем-нибудь подраться, выплеснуть её физически. Сжать кулаки, врезать по чему-нибудь твёрдому, разбить в кровь костяшки — лишь бы эта ярость вышла наружу. Давно такого не было. Я почти забыл это чувство.

В последний раз, когда моё отчаяние достигло пика и я не мог вернуться назад… Когда понял, что застрял в этом мире навсегда, что Олеся осталась там, а я здесь — и ничего не могу изменить. Перед тем, как пришло смирение, моя ярость переходила все границы. Я и не знал, что способен на подобное. На эту слепую, животную злобу, когда не думаешь ни о чём, кроме желания причинять боль.

— Жаль, что девочку забрали. Но с другой стороны, хорошо, что жених от нее не отказался. А то я читала про них… Женщины совсем без прав. А для этого она, видимо, ценна. Любит…

Любит…

«Нурджану нужно другое» — грустный голос Джаади пробивал тщательно возведенные барьеры. Я слышал его снова и снова.

Я видел, как он на неё смотрел. И это сводило с ума.

Захлопнул книгу, которую читал и которую с трудом раздобыл ночью. Отбросил ее в сторону на край стола.

Я вскочил, напугав Элоди.

— Пойду подышу воздухом.

Я вышел в сад, а затем и дальше, отдаляясь от стен лечебницы все дальше. Ноги сами несли меня к берегу.

Море сегодня было неспокойно. Серые, тяжёлые волны накатывали на берег с глухим рокотом, разбивались о камни, взметали в воздух солёные брызги. Ветер рвал одежду, трепал волосы, пытался сбить с ног. Хорошо. То, что надо.

Я вглядывался в мрачный горизонт, туда, где небо сливалось с водой в сплошную серую стену. Туда, куда уехала она.