Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 46

— Как подписчик «Рассвета», целиком одобряю ваш выбор.

— Тогда прошу вас! — Увидев шанс взять интервью у старейшего члена царской фамилии, журналист не собирался его упускать. — Я коммерцией не интересуюсь! Зато готов исполнять обязанности адъютанта, телохранителя, экскурсовода и виночерпия.

— Ну, если и виночерпия — устоять невозможно!

Командир «Победы» числился контр-адмиралом, хотя боевые дежурства после окончания училища видел только в кинематографе. Зато принимать гостей паркетный воин умел отлично. Всяких, от бряцающих наградами и эполетами иностранных генералов до отечественных ворчливых стариков-ветеранов, от надутых финансовых шишек до суровых племенных вождей Джалны. Яхта сверкала, мерцала и благоухала чем-то приглушённо благородным и бесконечно мужественным. Средства, которыми чистили ковры и натирали полы, было величайшей тайной контр-адмирала и одним из залогов его несменяемости.

Вторым залогом являлось собрание батальной живописи, достойное любого из столичных музеев Союза и Лиги. Именно его Нишич предложил изучить почтенному визитёру. Тот с энтузиазмом согласился и не пожалел. Сюжеты, посвященные героическому прошлому, впечатляли. Ну и ещё полотна, изображающие торжественные парады и визиты первых лиц Народного Союза — куда ж без них? — к защитникам родины.

Девять лет назад всех, а сейчас — за вычетом низвергнутого после позорного бегства с Джалны председателя Немани Хрноевича. После его падения из музеев мгновенно исчезли картины и копии, изображавшие общение вождя с народом на корабельных палубах, в заводских цехах и на ржаных полях. Остальных по-прежнему чтили повсеместно. И второго лидера Союза Любомира Бортича. И умершего два года назад хонорского генерала Войтеха Меткеша. И конечно, основателя Союза, пожизненного председателя Народно-Революционной партии, победителя Второй Великой войны, скромного сельского учителя, прославленного революционера и отважного партизанского командира, маршала Брезана Кордича.

Портрет нового лидера — энергичного Младо Грдамича — появился на «Победе» совсем недавно, зато сразу в трёх экземплярах. Один товарищ Младо — без пиджака, с закатанными рукавами рубашки и встопорщенными волосами. Встречая делегатов от заводов и шахт, он всем своим видом призывал к работе на благо родины. Второй, уже в строгом костюме, подписывал с главами Лиги историческое соглашение о вечном мире и дружбе, чтобы навсегда оставить в прошлом кровавые войны. Третий, опять неофициальный, Грдамич запечатлен в музее современного искусства вместе со своей супругой, звездой вендского кинематографа Иридой. Длинноногая и пухлогубая красотка столь искусно размещена рядом с мужем, что несведущий зритель нипочём не догадается, что она на полголовы выше.

Полотно, размещённое в том же зале меж двух красно-зелёных знамён, напротив пиджачного портрета, удивляло своими размерами — полторы на три сажени. Оказалось, что Божидар, хоть и родился в Орлеании, знает даже фамилию художника.

— Горсмич? «Клятва у эфирной станции»? Тут?! — изумлённо застыл он перед полотном: — Нет! Конечно же, копия, глаза подвели…

— А чем они отличаются? — заинтересовался Радо.

Знаменитое творение партизанского художника копировалось несметное количество раз, но как человек, впервые узревший полотно в натуре, определил, что перед ним не подлинник?