Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 465

Потом с треском разорвалась ткань; Луар понял, что давно уже лежит, и лежит на мягком; повернул голову и чуть не захлебнулся криком – под ним были полуразложившиеся трупы, целая гора трупов, теплая желеподобная гора…

Собственный вопль его слился с басовитым воплем серого старика, старик рвал собственные космы, выбившиеся из-под капюшона: «Нет, не так… Не так, не…»

«Так», – сказал желтолицый. Луар, утопающий в смрадном месиве, схватил в зубы золотой медальон.

…Тишина и темнота. Он снова лежал – на этот раз на жестком, на влажных досках, и пахло не благовониями и не падалью, а просто сыростью и запустением.

— Игра, – сказал Фагирра. – Все игра… Но не мы играем. Играют нами, Луар.

Он стоял рядом – усталое немолодое лицо с холодными щелями прищуренных серо-голубых глаз, капюшон, небрежно откинутый на плечи.

— И не бойся… Сначала страшно. Но… будет всего лишь другая игра. Для тебя… И не тот виновен, кто погасил светильник… а тот, кто придумал ночь. Не тот злодей, кто отодвинул засов, – а тот, кто поставил Двери… И я не хотел злого. Могущество… благо. И не суди меня… Сделай… Сверши…

Луар увидел протянутую ему руку, поколебавшись, подал свою – но пальцы его ухватили воздух.

* * *

Тряпичное тело куклы замусолилось и истрепалось, но на фарфоровом лице лишения не отразились никак – оно оставалось белым, лупоглазым и вполне благополучным. Людям бы так, подумала я почти что с завистью.

— Новое платье надо бы, – задумчиво сообщила я Алане.

Она засопела, убежала и вернулась с обрывком парчи – кто знает, откуда она его вырвала. Впрочем, это меня ничуть не печалило.

Завернутая в желтую искрящуюся ткань, кукла преобразилась и выглядела теперь почти что царственно. Я покивала:

— Ну, это принцесса, конечно… А воин? Теперь нужен благородный воин, чтобы освобождать…

— Откуда? – справедливо спросила Алана.

Я почесала подбородок:

— Найдется… Ты, главное, воина разыщи.

Она снова убежала; слушая, как стучат по пустым коридорам ее торопливые пятки, я вспомнила свалки, устраиваемые приютскими девчонками за право потискать линялого медведя из мешковины…

Алана вернулась с деревянным солдатом. Тот выглядел вполне мужественно, но был почти вдвое меньше предполагаемой невесты.

— Ничего, – бодро решила я, – не в росте дело… Ну, теперь смотри. Жила-была принцесса, красивая-прекрасивая… И ее похитил…

Я огляделась. В углу кухни валялись тряпка да совок для углей.

— Ее похитило чудо-овище! – заявила я страшным голосом. Совок оказался обряженным в тряпку, как в плащ.

Алана тут же в испуге прижала ладошки к щекам.

— У-у! – сказал страшный совок и потащил принцессу за печку. Парча перепачкалась в золе – но так и надо. Похитили ведь…

— А дальше? – спросила Алана, дрожа от страха и восторга одновременно.

— И тогда отец принцессы кинул клич. – Я огляделась в поисках новых персонажей и наткнулась взглядом на кувшин для воды. – Он, то есть король, пообещал всякому, кто спасет его дочку… во-первых, принцессу в жены, а во-вторых, Великий Золотой Кувшин в вечное владение… Вот он, – я показала Алане посудину, – а большего сокровища в том краю и не было… И вот отважный воин…

— Он что, из-за кувшина? – справедливо возмутилась Алана. – А принцесса?..

— И принцесса, – успокоила я. – Прежде всего он хотел жениться… И он не боялся чудовища… То есть боялся, конечно, но смелости в нем было больше… И вот он отправился в поход…