Физрук: на своей волне 2 - Валерий Гуров Страница 47

Там, аккурат в центре, расползлось нечто, напоминающее болотную жижу с блёстками. Вчера она оставила свои тени, ватные диски и остальное в раковине, забыв убрать. А я, когда чистил зубы, включил воду и, естественно, вся струя пошла прямо на косметику.

Теперь это зрелище скорее подходило для выставки абстрактного искусства под названием «Мокрый кошмар визажиста».

— Вова! — визжала Аня, появившись в дверях ванной. — Ты что сделал⁈ Это же дорогущие тени!

— Да ладно, — ответил я, облокотившись о косяк.

— Не в деньгах дело! Они мои любимые! — возмутилась Аня.

— А, ну тогда другое дело… — я пожал плечами. — А что не так-то? Я думал, им там самое место.

— Блин, Вова! — зашипела Аня. — Ты что, специально это делаешь⁈

Я снова пожал плечами, не теряя спокойствия.

— Да нет. Само как-то так выходит. Вселенная любит порядок, вот и навела. А что не так? — я с невозмутимым выражением лица вскинул бровь.

Друзья, ставьте лайки, кто еще не сделал этого. Вам не сложно, а мне приятно! Спасибо за поддержку!https://author.today/work/500076

Глава 11

Аня впилась в меня взглядом, в котором смешались отчаяние, злость и бессилие.

Ничего не сказала, шумно выдохнула и пулей вылетела из ванной. Веник и совок так и остались сиротливо стоять у стены.

Направилась она, конечно же, в свою комнату — где, как я знал, её ждал следующий пункт программы воспитательной работы.

Сначала послышалось приглушённое ворчание, потом раздался истеричный взвизг, а дальше пошёл уже чистый, отборный русский матерный — в диапазоне от «классики» до импровизации.

Я спокойно подошёл к двери комнаты, сунул руки в карманы джинсов и окинул взглядом её розовые апартаменты. Да, картина получилась, прямо скажем, достойная номинации «Шок дня».

Рекс, как и ожидалось, справив нужду, решил проявить инстинкт порядочного пса — попытался зарыть своё творение. В результате он извалял и себя, и половину комнаты. Следы были на полу, на кровати, даже на подоконнике… И всё это с характерным запахом, который не перепутаешь ни с чем.

Я, зевая, вернулся в коридор, накинул куртку и взял поводок.

— Гулять! — позвал я.

Рекс, довольный, выскочил из комнаты, виляя хвостом. Я обулся, пристегнул его и уже собирался выходить, когда Аня появилась в дверях.

Глаза были как блюдца, а голос — как шипение у чайника, готового взорваться.

— Что это всё значит⁈ — процедила она.

— Да ничего особенного, поздно вчера пришёл. Рекс не гулян, вот и нагадил. А ты, видимо, забыла дверь своей комнаты закрыть.

Аня открыла рот, но я поднял ладонь — мол, дай договорить.

— Насчёт кефира, — продолжил я, — я подумал, что это ты обо мне позаботилась. Тот самый ужин, который ты обещала. Выпил, не обидься.

Я расплылся в обезоруживающей улыбке.

— А носки, бельё и прочее — решил, что ты уборку и так затеяла. Раз всё разбросала, не стал мешать процессу. Разве не так?

Аня стояла, открыв рот, не зная, что сказать.

— Ты ведь обещала прибраться в квартире, так что дерзай!

Я поставил жирную точку в разговоре. Кивнул псу и вывел его в коридор, приподняв Рекса поводком, чтобы не испачкал лапы о мусор.

Уже в дверях я обернулся, посмотрел на Аню и, сохраняя тот же ровный тон, выдал «мораль»:

— Ань, напомню, мы, как ни крути, сожительствуем. Так что привыкай к тому, что за порядком следить придётся.