Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова Страница 47

Рейнар медленно повернулся.

В его взгляде была усталость человека, который всю жизнь выбирает между плохим и ещё хуже.

— Ты хочешь, чтобы я выбрал тебя, — сказал он глухо.

Элина стиснула пальцы.

— Я хочу, чтобы ты выбрал людей, — ответила она. — И себя.Потому что если узел станет сильнее, он сожрёт не только меня.

Рейнар подошёлк столу и вдруг положил ладонь рядом с её рукой — близко, но не касаясь.

— Тогда выбирай тоже, — сказал он тихо. — Доверие или конец.Либо ты говоришь мне всё — без полуправды, без уходов — и мы работаем вместе.Либо ты молчишь, и я отдаю тебя канцелярии. Потому что иначе я потеряю контроль, а с ним — тракт.

Элина почувствовала, как холодеет спина.

Вот она — моральная дилемма. Спасти себя сейчас, скрыв самое страшное… или рискнуть всем, сказав правду и надеясь, что он не отвернётся.

Она посмотрела на его шрам у виска, на серые глаза, на то, как он держит себя — как держат дверь, когда буря ломится снаружи.

— Я не могу сказать «всё», — сказала она честно. — Потому что даже я не знаю «всё».Но я скажу достаточно.

Рейнар не моргнул.

— Говори.

Элина выдохнула.

— Я очнулась в теле Элины Ротт. Я не знаю, как. Я не… — она сглотнула, — не ведьма.Я работала с лекарствами. Я умею читать симптомы. Умею стерилизовать. Умею делать настои так, чтобы они помогали, а не убивали.И я понимаю, что дом питается страхом и тайнами. Это не «ощущение» — это поведение узла. Он темнит свечи, когда рядом скандал. Он оживает, когда люди шепчут.И ещё… — она замялась, но заставила себя сказать: — у меня есть имя, которое было «до». Марина. И я уже однажды произнесла его дому. После этого он… стал теплее. Но потом зеркало показало чужое лицо. Значит, кто-то ещё держит в нём прежнюю хозяйку.

Рейнар слушал, не перебивая. Когда она замолчала, он сказал коротко:

— Ты сумасшедшая.

Элина вздрогнула.

— Но, — продолжил он, и это «но» прозвучало как разрешение жить, — ты сумасшедшая слишком логично.

Элина выдохнула — и сама не поняла, смеяться ей или плакать.

Рейнар взял аптечную книгу и снова открыл, перелистал несколько страниц — быстро, точно, как человек, который ищет знакомый знак.

— Вот, — сказал он, ткнув пальцем. — Здесь упоминается «клятвенный замок». И… «печать, что слышит имя».Если это правда, то канцелярия сейчас сделала хуже: они повесили на тебя свой обет. Значит, узел получил ещё одну нитку.

Элина машинально дотронулась до запястья под рукавом. Линия отозвалась холодком.

— Да, — тихо сказала она. — Я чувствую.

Рейнар резко захлопнул книгу.

— Тогда слушай меня, Марина-Элина, как бы ты ни называлась, — сказал он глухо. — Я не могу объявить, что ты «не отсюда». Это убьёт тебя быстрее любой печати.Но я могу объявить,что ты — мой информатор. Под моей личной ответственностью. Под стражей дозора.Это даст мне право держать тебя здесь, а не отдавать сразу. И даст время.

— А мне? — спросила Элина.

— А тебе даст шанс не умереть, — резко ответил он. Потом, чуть тише: — И шанс вернуться в таверну с доказательствами. Не словами.

Элина кивнула. Внутри всё дрожало, но голова уже снова работала.

— И что ты хочешь взамен? — спросила она.

Рейнар на секунду удивился, будто не ожидал от неё делового тона.

— Чтобы ты перестала лезть одна, — сказал он. — Чтобы ты делала то, что умеешь, но не ломала печати.И чтобы ты сказала мне, если дом снова начнёт подсовывать тебе лица.