Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 478

Шея Совы была обвязана грязной тряпкой; закованный в цепи, он смотрел по сторонам холодно и высокомерно, и те из горожан, кому выпало несчастье встретиться с ним взглядом, поспешно отводили глаза.

Впереди и позади телеги ехали победители, одолевшие легендарного разбойника и истребившие его шайку; толпа ревела от восторга, а цветочницы бросали в стражников свой товар, не заботясь о потерянном заработке.

На другой телеге везли работу для палача – спутанных сетью разбойников, схваченных живьем. Эти смотрели вниз, и кое-кому из наиболее смелых горожан удалось даже метко запустить в них камнем.

Наконец, замыкал процессию полковник Эгерт Солль. Толпа впала в экстаз.

Даже измученный, даже раненый – а чуть напряженная посадка его выдавала рану, – Солль оставался потрясающе красив. Победа наложила на его благородное лицо некий царственный отблеск – впечатлительные дамочки лишались чувств, те из них, кто был покрепче, отбивали ладони и срывали голоса в приветственных криках. Мужчины бросали вверх шляпы и выкрикивали здравицы, не упуская случая поцеловать на радостях хорошенькую соседку; город исходил благодарностью, и множество младенцев, рожденных в последующие дни, наречены были Эгертами.

Солль в который раз подтвердил свое право называться гениальным военачальником, и многие в тот день вспомнили Осаду. Слава! – летело над головами толпы; слава! – звенели стекла, и гремели барабаны, и рекой лилось вино – как на День Премноголикования, нет, обильнее…

Солль, кричали благодарные горожане. Слава Соллю, слава, слава…

Сова молчал, и рука его теребила кожаный мешочек, висевший на обмотанной тряпками шее.

Три дня город радовался и пьянствовал; на четвертый день к победителю Соллю явился с визитом городской судья.

От лейтенанта Ваора, явившегося с докладом, несло, как из винного погреба; встретившись глазами со старым знакомым Ансином, Эгерт почел за благо притвориться пьяным.

Судья кивнул в ответ на его благодушную улыбку:

— Поздравляю…

Солль потупился, как невеста.

Не говоря больше ни слова, судья положил на стол перед полковником обрывок колодезной цепи.

Несколько минут в комнате висела тишина; Эгерт глядел на цепь, и лицо его понемногу становилось не просто трезвым – угрюмо-трезвым. Не дожидаясь приглашения, судья уселся в кресло для посетителей и сложил руки на животе.

— Опять? – хрипло спросил Солль.

Судья кивнул.

— Когда?

Судья поиграл сплетенными пальцами:

— Да вот как раз сегодня ночью… Девочка. Десять лет.

Эгерт смотрел в стол. Ему казалось, что его грубо выдернули из забытья и ткнули носом в свинцово-тяжелое, холодное, неотвратимое. Что теперь?

— Что теперь? – спросил он глухо.

Судья построил из пальцев некое подобие шатра.

— Теперь, Солль… Теперь показания служителя…

Эгерт подскочил:

— Что?!

Судья бледно улыбнулся:

— Университетского служителя, Эгерт. Не служителя Лаш… Такой смирный старичок, преданный старым стенам… Впрочем, что это я тебе-то рассказываю. – Судья взглянул испытующе.

Эгерт вспомнил. Действительно, неприметный старикашка, благоговеющий перед госпожой Торией…

Эгерт закусил губу:

— И что?

Судья вздохнул:

— Старичок явился с доносом… Сын невесть куда пропавшей госпожи Тории поселился в кабинете декана Луаяна, невзирая на его, старичка, протесты… Более того – юноша активно занимается магией, и служитель опасается, что его упражнения вредны и направлены на зло – старик своими ушами слышал гром и видел молнию… И так далее.