Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 48

— А вон, вон, смотри, Ленка! — Серега кивнул на смазливую блондинку с объемной грудью, сидевшую в другом конце зала.

Хорошо еще пальцем не показал!

— Это невесты Весна! Тьфу… Весны невеста.

— А? — проснулся тот самый местный парень, звали его, кажется, Алик. — Это кто, Весна?

— Это наш знаменитый музыкант, — охотно пояснил Гребенюк. — Так-то он Костя, Веснин, кажется…

— Веснин… А! Так я ж его знаю! И братана евонного троюродного знаю, Ваньку! Дом тут у них, в Маврине, бабкин. О! А Ваньку-то менты недавно совсем повязали! Прямо здесь, в Маврине. Я-то сам не видел, но… Небось, натворил чего-то.

Я вздрогнул. Вот это была новость! Выходит, Весна и сторож из типографии родственники. Пусть и дальние, но, все-таки… И Весна точно знал, где Ванька может скрываться! Да, пожалуй, только он и знал… Опять же, именно в Маврине Костик договорился с клубом… Потому что он здесь свой? Однако, ежели так…

Что-то зафонило… В зале раздались нетерпеливые аплодисменты и свист. На сцену вышел бородатый мужик лет сорока, в батнике и потертых джинсах, наверное, работник местного клуба, какой-нибудь техник.

Впрочем, нет, он уселся за ударную установку. Потарахтел, позвенел тарелками… очень так живенько… вполне…

Зал захлопал. Появился басист в черной рубахе… явно городской, я его где-то видел, только никак сейчас не мог вспомнить где.

А вот и Весна.

Хорош!

В джинсовой жилетке с пацификами, со стянутыми в хвост волосами… еще и черные очки!

Подошел, проверил микрофон:

— Раз-раз… раз-два-три…

Кивнул в зал «звукачу», мол, нормально…

— Здравствуйте, друзья! Я, и группа «Весна-бенд» рады приветствовать вас.

Аплодисменты! Крики. Свист!

— Джон Леннон и Пол Макартни, композиция «Маквелс силвер хаммер»…

Грянула музыка…

Очень даже неплохо. Особенно порадовал ударник. Вот где настоящий профессионал. Барабанил он по-джазовому изысканно, шелестяще, с душой…

Музыканты переиграли почтив весь «Эбби-Роуд», кроме «Here comes the sun» и «Becaus», которые Костику со своим слабеньким голоском было, ясно, не вытянуть.

Народ, впрочем, хлопал активно и даже подпевал.

— А теперь, собственно, моя программа… — наконец заявил Весна. — Здесь все мое, и музыка и стихи. Я играю и пою мои песни сегодня для вас!

Снова послышались аплодисменты. Ударник дал отсчет… Ухнули ритмуха и бас…

«Небо… Накрыто ураганом… Тучи…»

Классные были тексты. Впрочем, нет, не тексты, стихи. Только вовсе не Костика это были строки, не Весны!

Я обернулся: настоящий автор, Тучка-Гроза, сидела сейчас на последнем ряду… Вот поднялась… убежала…

Не думая, я бросился следом. Едва протиснулся сквозь толпу, выбежал на крыльцо…

Тучка — Вероника сидела прямо на ступеньках.

Я осторожно взял ее за плечи:

— Ника! Вставай, простудишься.

— А?

Девчонка подняла голову. Нет, она не плакала и вовсе не выглядела расстроенной… скорее, растерянной… и какой-то беззащитной.

— Ты… ты слышал, как Весна… Но, это же мои! Мои же… И что делать теперь? Может, черт с ними? Другие напишу… И все же обидно.

Глава 9

В редакции царила спокойная атмосфера. Один из немногих дней, когда никто не суетился, не бегал, не рвал на себе волосы и не хватался за валидол, ожидая жутких неприятностей. Людмила Ивановна не спеша разбирала почту, Плотников о чем-то договаривался по телефону. Я дописывал вступление к статье о НЭПе и ожидал прибытия гостей, чтобы познакомить их с Николаем Семеновичем. Необычных гостей.