Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 48

По коридорам разнеслось могучее гудение. Пол картинной галереи завибрировал.

— Взлетаем, — напомнил адъютант-виночерпий. — Сейчас сделаем круг, развернёмся и пойдем постепенно набирать высоту. Предлагаю перейти в курительную. Уверяю, вы не пожалеете…

Вид из огромных иллюминаторов оказался действительно великолепен — с высоты были четко видны берега вытянутых материков — Северной и Южной Венд и островом Теврос в проливе между ними.

— В детстве, когда мы учили географию, — ностальгически улыбнулся сиятельный племянник, — он напоминал мне Отца, сплющенного между челюстями крокодила, который хотел погрузить мир в вечную ночь. Была такая сказка…

— Единственный материк Невриды тоже смотрится сверху неплохо! — подхватил Велемир. — Эдакий калач, где одна сторона толстая, вторая тонкая, а вместо дырки Пелсанское море!

Пока князь любовался пейзажем, прочие гости предпочитали клубиться возле столов с выпивкой. И понятно, почему: не говоря уж о флотских офицерах, большинство армейцев и партийцев участвовали в приёмах на яхте не в первый раз, и чего они там не видели с птичьего полёта?

Зато на столе с прессой явно нашлось кое-что любопытное, и там громко смеялись.

— На «Рассвет» ещё не подали в суд, Радо? — спросил круглолицый капитан I ранга. — Уж больно червячки характерные…

Божидар тоже взял газету с карикатурой едва ли не в четверть первой полосы. Богатырь в остроконечном шлеме и кольчуге стоял сразу на обоих материках Вендии и от души лупил булавой по ореху, очень похожему на Теврос. Из дырки в боку в панике уползали три червя — смуглый и носатый, чёрный с кривым кинжалом на боку и самый упитанный, явно срисованный с опального Хрноевича. Четвёртый, который лишь собирался выползать, не распознавался, давая простор воображению.

— Материал посвящён истории Вендии, — пожал плечами Нишич. — Как вы помните, сперва на Тевросе сидели альрамейские колонизаторы, их сменили уммаханские захватчики, а бывший вождь демонстративно построил себе там новую резиденцию. Если кто-то обидится и пойдёт в суд — прекрасно. Пусть доказывает, что он червяк. Или не червяк.

— Я помню эту карикатуру, — вступил в беседу старый аристократ. — Но там по ореху бил кувалдой рабочий, а из него выползали царь, священник и купец…

— Совершенно верно, — подтвердил журналист. — Но не все же столь образованны. У обычного читателя память аквариумной рыбки — он и прошлогоднюю карикатуру примет как новую.

— Как там у классика? «Ветер времени гонит бульваром…» — процитировал Караджерович.

— «Прочь осенние листья газет…» — подхватил Радо. — Кстати о газетах: поскольку я не надоедал вам предложениями о торговле духами и пудрой, то, наверное, могу рассчитывать на интервью?

— Первое интервью в газете Союза с представителем нашей семьи? С удовольствием дам его именно вам. В свою очередь, и мне хотелось бы кое-что узнать. Прежде всего, о том, что не вошло в экономический обзор позапрошлого номера. Где очень ненавязчиво ставился вопрос: почему при росте продаж тогтарейского экзеприя в страны Лиги в бюджете страны столь резко сократились расходы на оборону и модернизацию промышленности?

Пока потомок умершего в изгнании императора Вендии и друг убитого захватчиками президента Джамхиры любовались живописью, Радмила Доневич наводила последний блеск в банкетном зале. Проблемы, стоящие перед ней, оказались достойны боевой подруги адмирала. Жена капитана вряд ли потянула бы!