Царь Марса - Владимир Бабкин Страница 49

Вовка прошептал, глядя в никуда:

— Господи боже… Мама…

Взгляд его стал совершенно стеклянным.

Трогаю его плечо.

— Эй, ты меня узнаешь? Мы с тобой в одной комнате жили в общаге Лицея несколько лет. Я Миша. Помнишь Мишу?

Тот слабо кивнул.

— Да, помню. Но что ты здесь делаешь?

— Твоя мама вчера публично и официально провозгласила меня Кесарем, Местоблюстителем и Наместником всего Сущего и всего Мироздания…

Титулы звучали не так, но Вовке и этого было много. Спишем потом на «белочку».

— Миш, это ваши дела. От меня что ты хочешь?

— Я? Не я, а Империя и все верные твои подданные.

Удивленно:

— Мои?

Не менее удивленно:

— А чьи, Вов? Не мои же! Теперь ты у нас Государь Император-Август. Так что подданные именно твои. Так что соберись, принимай дела.

Мой лицейский товарищ бросил взгляд на продолговатую фигуру под покрывалом, и с ним случилась форменная истерика. Пришлось вызывать докторов, колоть успокоительное, делать прочие процедуры, но ничего не помогало.

Он кричал, рыдал, царапался и даже пытался кусаться. Закончилось это все дозой снотворного, и Вовка затих. Я вызвал наряд лейб-гвардейцев.

— Вот что, бойцы, со всем тщанием и аккуратностью отнесите Владимира Борисовича в его комнату и бережно уложите в постель. Докторов, капельницу и все, что надо. Пусть приведут его в нормальное состояние. Он мне нужен.

Командир дежурного наряда осторожно уточнил:

— Прошу простить, ваше величество, там в постели его возвращения ожидает графиня. С ней что прикажете делать?

— Гоните ее к чертям, не до нее сейчас. Впрочем… – Я вспомнил слова Дианы и уточнил: – Вежливо гоните. Со всей любезностью. Ну, вы при дворце службу несете, сориентируетесь по месту.

— Сделаем, ваше величество!

Появились носилки, и Вовку вынесли.

Да, я тут «ваше величество». Но не «государь». Я один «из». Пусть и не один из многих. Хотя «величеств» сейчас в мире чуть меньше, чем белочек в парке. Да что опять мне эти «белочки»?! Вот уж царственная семейка! Ладно, пустое. Что делать? Вот вопрос вопросов.

Вернулся поручик.

— Ваше величество, дозволите?

Киваю.

— Что там?

— Там это…

Устало замечаю:

— Ну, что вы, Шмидт. Словно на свидании с барышней-гимназисткой, к которой не знаете, как подступиться. Что там?

Офицер кашлянул в кулак.

— Ваше величество, она отказывается уходить. Сидит возле него на постели, вытирает платочком ему лоб и щеки. И бурчит на нас. Я понимаю, но не понимаю, как выполнить ваше повеление. Силком выпроводить вы запретили, а так уходить она не хочет.

Я с минуту размышлял.

— А, Шмидт, и черт с ней. Пусть сидит. Только приставь туда бойца своего со сменой караула каждые два часа, чтоб глаз не спускал. Чтоб она с ним в порыве нежности чего худого не сделала. Понял?

— Так точно, сделаем!

— Да, и медика туда рядом. Тоже со сменой караула. Мало ли что там приключится. И верните его Отечеству, некогда с ним возиться!

Офицер несколько скабрезно поинтересовался:

— Ваше величество, а если она его… или ему… ну, того… Что делать?

Хмыкаю. Вот же фантазеры господа гвардейские офицеры!

— Так, охальник, не морочь величеству голову. Ступай, делом займись. Доложишь, как Владимир Борисович изволит проснуться или случится чего непредвиденное.

— Слушаюсь!

Вот уж глупая оперетка на мою голову!

Да хоть водевильчик!