Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 498

— Зря вы так его назвали. Теперь он повторяет… Но в отличие от меня – доведет до конца. Ничтожный шанс… Но он ваш. И мир, в общем-то, скорее ваш, нежели мой…

— Наш сын, – сказал Эгерт чуть слышно. – Наш.

Тория поднялась; на бумажно-белую шею упал черный завиток.

— Нам не страшно и умереть, – сообщила она почти весело. – Мы уже столько раз…

— Решайте, – уронил Скиталец и поднялся тоже. – А я, с вашего позволения, хочу пить.

Он жестом остановил Эгерта, потянувшегося было к колокольчику; шагнул к двери, взялся за ручку – и оглянулся на меня. Ох, как он умел все объяснить взглядом. Коротко и ясно.

Меня будто ветром сдуло. Следовало уйти раньше, надо было сообразить самой и оставить их наедине.

Закрыв за собой дверь, я обеими руками вцепилась в свою судорожную улыбку, пытаясь сорвать ее прочь; тут-то и выяснилось, что Скиталец никуда не ушел, что он стоит рядом. В полутьме коридора тускло поблескивал витой эфес; я отшатнулась.

— Тебе действительно интересно почему? – Его прозрачные глаза оказались совсем рядом. – А как по-твоему… Мир действительно так плох?

Деваться было некуда. Я перевела дыхание:

— Но ведь другого нет…

— А был бы? Вдруг?

Хороший мир, подумала я горько, это мир, где Флобастер жив и Луар меня любит…

— Представь себе, – в полутьме блеснули его зубы, – что вот десяток кроликов резвится на полянке… И всем хорошо. Вот приходит лис… И перегрызает кому-то горло. Страшно, кровь на траве, хруст костей… А что другие, те, кто остался в живых? Радуются. Потому что острее чувствуют жизнь… Насыщеннее. Мир, где невозможна смерть… пресен. Так?

— Не знаю, – сказала я глухо.

Далла удивленно смотрела на нас с нижней лестничной площадки. Кролики радуются жизни… но если уж лис повадился, то завтра может быть чья угодно очередь. Кролики-то все одинаковы… А люди подчас не могут жить, потеряв того, кто рядом. И думают: лучше бы это был я.

Скиталец смотрел и молчал. Я тоже молчала под его взглядом; наконец его рука ухватила меня повыше локтя.

— Я хочу пить… Пойдем на кухню, а ты скажи мне пока… Была бы ты Привратником – открыла бы?

Я глядела под ноги. А что мне, в самом деле, этот мир? Кладбище добрых намерений… Та широкая лужа на распутье, сузившиеся глаза Луара… Тарелочка с медяком на донце. Примятая трава перед логовом Совы…

— Не знаю, – я проглотила ком. – Но вы-то не открыли?

Он звякнул кружкой о стенку ведра с водой. Запрокинул голову; смотреть, как он пьет, было одно удовольствие. Флобастер сказал бы – «артистично пьет». Смачно, красиво и вместе с тем жадно – глядя на него, мне тоже захотелось воды. Бесстрастный старик – и жизнелюб, оказывается…

— Я хотел тебе сказать, – он вытер губы, – только тебе… Если он пойдет к Двери, но не выполнит… не свершит, не откроет… Тогда его ждет смерть. И жуткая смерть. Я знаю… меня вытащил из Преддверия Ларт Легиар. Но я – не Ларт, я так себе, маг не маг… Я его не вытащу. Решай ты тоже. Или он откроет и… сольется, соединится с Тем… Или умрет, как я сказал. Ты думаешь… что лучше?

С опущенной кружки в его руке капала вода. Каждая капля расплывалась на полу, как маленькое черное солнце.

— Не знаю, – сказала я сухим ртом. – Не знаю.

* * *

Три свечи на низком круглом столике. Прогибающиеся под ногами половицы. Он чувствовал себя тяжелым, непривычно мощным и оттого неповоротливым – а медлить нельзя, некто, поселившийся в сознании, торопит и подначивает, скорее, скорее, вот уже от нетерпения дрожат руки, как будто шел по безводью и встретил ручей…