Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Старобинец Страница 5

Снова мучительно закружились стены опочивальни. Когда епископ совсем ослаб, он приказал их позолотить, чтобы они напоминали ему о любимой церкви, до которой он больше не мог дойти. Золотая опочивальня. Золотое яблоко. Золотая церковь. Только очень богатый человек мог позволить себе столько золота – но от ведьминых происков не спасает богатство, и лекари, сколько им ни плати, бессильны… Нужно будет распорядиться о всеобщем молебне, провожая глазами стены, подумал Сванур. Он как будто лежал в повозке, а запряженный в повозку мур раз за разом трогался, трогался, трогался с места… Нужно, чтобы все жители Чистых Холмов пришли в Золотую церковь помолиться о его здравии… Или лучше сразу за упокой?.. Интересно, в раю такое же пронзительно ясное небо, как и во сне, или все же небесновидный – это цвет ада?..

— Нам пора казнить эту тварь, владыка! – Голос Чена сбросил епископа с шаткой повозки дремы, и тот со стоном открыл глаза. – Я знаю, как это сделать, не нарушая законов божьих и человечьих.

— Говори, – одними губами шепнул Сванур.

— В вашем трактате сказано, что приговор ведьме может вынести не только епископ, но и другой церковно-служитель в сане не ниже игумена.

— Какие еще игумены, что за вздор? Похоже, ведьма лишает тебя рассудка, – с досадой простонал Сванур. – В Чистых Холмах нет служителей Церкви, кроме меня. Ты об этом прекрасно знаешь.

— Вы правы, владыка, – почтительно кивнул Чен. – Кроме вас здесь никого нет. Но мы можем призвать служителя Церкви с другого острова.

— Слухи уже распространились. Ни один игумен Блаженных Островов не согласится сюда приехать после того, что она сделала со мной в церкви. Никто не хочет лишиться рук.

— В Кальдере есть тот, кто согласится. – Узкие глаза старосты Чена блеснули азартом.

— Нет, все-таки она помутила твой разум, – вздохнул епископ. – В Кальдере поселок на тридцать человек. Там крошечная церковь и нет никакого игумена. Только диакон.

— Все верно, владыка. Вы призовете его, здесь произведете в игумены, и он приговорит ведьму. Он не упустит такого шанса.

— Шанса лишиться рук?

— Шанса получить повышение в сане, о котором до сей поры не смел и мечтать.

— Не смел мечтать… – задумчиво повторил Сванур. – Он порченый, этот диакон?

— Вы, как всегда, проницательны, владыка.

— Сколько ему лет?

— Семнадцать.

— М-да, староват для дьякона… Есть жена, дети?

— Нет, он один, владыка.

— Тем лучше, – возбужденно кивнул епископ. – Отправь в Кальдеру гонца. Сегодня… Прямо сейчас!

— Сейчас уже темнеет, владыка…

— Делай, что сказано! Нет времени ждать! – Епископ закашлялся. – Жизнь уходит… На счету каждый час…

— Воля ваша.

Чен приложился к онемевшей руке епископа и покинул опочивальню. Служанка хотела выйти следом за ним, но Сванур остановил ее:

— Зажги свечи.

В последние дни он, точно ребенок, боялся оставаться без света. Во тьме ему казалось, что за пределами опочивальни нет больше ни роскошного дома, ни жены, ни слуг, ни деревни, ни церкви – а есть только ад, и этот ад надвигается, и сквозь золоченые стены просвечивает кипящая лава, выхлестывающая из пасти Пожирателя Душ.

Служанка зажгла три свечи.

— Юлфа сегодня ко мне зайдет?

— Она отдыхает, владыка. У нее был приступ мигрени. Просила передать вам свое почтение.

— Какое же это почтение, когда жена не заходит к мужу! – Епископ хотел рассмеяться, но получилось только закашляться.