S-T-I-K-S. Маугли и Зверёныш - Владимир Сухинин Страница 5

Эльза подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши.

— Ты чего делаешь? – изумился Саныч.

— Радуюсь, как ты хотел.

— Радуется она, – проворчал Саныч. – Но молодец, что пользуешься дарами. Садись, раз пришла.

— Не, мне неинтересно. Я помоюсь, поем, там рыба жареная, потом приду смотреть на представление, а лучше на крышу вагончика заберусь, там подстилка, можно лежать и смотреть. Это тебя, здорового дядьку, заметят, а я маленькая. – Она ушла, оставив Саныча в недоумении.

В последнее время Эльза вела себя странно. Она вроде бы как стремительно повзрослела. А он не перестал относиться к ней как к ребенку, часто забывался и получал словесный отпор, который не ожидал, вот как вчера перед сном.

— Акселератка недоделанная, – проворчал ей в спину Саныч. Эльза, не оглядываясь, ответила:

— Я все слышу.

Саныч тоже поднялся и пошел следом за Эльзой. Его позвал зов желудка и напоминание Эльзы о рыбе. Большой здоровый организм Саныча требовал много пищи. До приезда арийцев было еще часа четыре. Они появлялись перед тем, как начинало происходить превращение людей в зараженных мутантов. Они знали, с чем имеют дело, и набег у них был отработан до мелочей.

Саныч накрыл стол, поставил сковородку, чайник с кипятком, мед, вчерашний хлеб, что испекла Эльза, две банки тушенки и нарезанный кольцами лук. Стал ждать девочку. Та пришла, с подозрением посмотрела на Саныча.

— Ты в туалет ходил? – спросила она.

— Ходил, – неохотно ответил он.

— Руки мыл?

— Мыл в протоке.

— И туда же сходил по-маленькому? – опасно сузив глаза, спросила Эльза. Саныч отвернулся и кивнул. – С мылом?

Саныч врать не стал, хотя понимал необязательность этого правила в Улье.

— Нет, – ответил он. Встал и, помыв руки с мылом под рукомойником, вернулся и сел есть.

Эльза уже вовсю уплетала рыбу, аккуратно складывала кости в тарелку и бдительно следила за Санычем, как он ест. Это уже было их неизменным ритуалом. Она учила его есть красиво и аккуратно, а он стоически терпел и отрывался на занятиях. А она платила ему той же монетой дома…

«Ну, настоящая фрау немка», – думал Саныч. Вот же кому попадется в жены. Затем перекрестился – ему же и попадет. Это Эльза решила давно и от своего не отступит…

— Дед, ты чего крестишься? Испугался чего? – спросила Эльза, но Саныч не ответил, он смотрел, как по реке плыла лодка и в ней сидели два парня. Они поглядывали на остров, но плыли к противоположному берегу. За маскировочной сеткой вагончик видно не было, и едоков тоже, но эти гребцы могли вернуться сюда, а это уже сулило им большую проблему.

— Там, – тихо проговорил он, – свежаки плывут на тот берег, потом могут сюда заглянуть.

Эльза спокойно повернула голову, равнодушно посмотрела сквозь ячейки сетки на людей в лодке и отвернулась.

— Если нормальные – отправишь их в стаб «Железный лес», если мутики, – обозвала она зараженных на свой манер, – убьешь. Делов-то. – Она говорила правильные слова, но все дело было в том, что они звучали из уст ребенка.

«Почему ребенка?» – подумал Саныч. Бойца, умудренного жизнью. Она пережила за пару месяцев больше, чем другие за годы, проведенные в Улье. Бывалым умом повзрослела, и к ее советам можно было прислушаться.

Лодка, словно раненая птица, тяжело и неровно скользила по воде, упрямо стремясь к противоположному берегу. Саныч, ощущая, как внутри него нарастает напряжение, быстро покончил с рыбой, проглотив ее в несколько жадных глотков. Затем опустошил банку с тушенкой, запив ее обжигающим какао. Держа в руках кружку, он пристально наблюдал за лодкой, словно ее судьба зависела от его взгляда.