Книга пара - Сергей Калугин Страница 5

Я панически бросил взгляд на часы, висящие у нас над входной дверью. Их привёз Ваня из деревни. Механические, раритетные, заводились они узорным красивым ключом. Ваня их очень любил и заботился о них – часто смазывал застаревшие механизмы и протирал пыль. Моё сердце начало биться в два раза быстрее, часы показывали 10:15.

С кровати, по ощущениям, я словно подлетел. Схватил штаны и свитер, пытаясь одновременно их надеть. В голове крутились мысли, корящие самого себя. Зачем я пошёл на эту гулянку, почему я не услышал будильник. Ведь день рожденья был у коллеги, имени которого я даже точно не помню, а сегодняшняя встреча оценивалась в пять лет моей жизни. Неужели нельзя было пропустить этот никчёмный праздник и закрыть вчера дверь перед носом человека, который пришёл меня пригласить. Я начал превращаться в местного?

— Почему ты не разбудил меня раньше?! – спросил я у выходящего с раскаленной сковородой из кухни Ивана. – Сегодня же встреча с профессором Блекком.

— А ты и не просил меня тебя будить. У меня бы это и не получилось. Ты даже будильник не услышал, который звонил полчаса. – с ехидством ответил Ваня.

— Ты есть будешь? – добавил он.

Схватив тубус с моей работой и сдёрнув куртку с вешалки, я проскользнул мимо Вани, который стоял в дверях, и вылетел за дверь, произнеся:

— В жйёпу всё!

Я выбежал из подъезда. Мысли в моей голове были как клубок ниток, в который поиграл маленький котёнок. А думал о том как не опоздать на самую важную встречу в моей жизни, о том как нелепо и смешно прозвучала фраза, которую я произнес, убегая, с моим-то акцентом. О том, как бы мне не поскользнутся, пока я бегу. Ночью видимо были небольшие заморозки и лужи превратились в тонкие зеркала, которые отражали в себе пасмурное небо.

Встреча, встреча, я должен успеть. Хорошо, что я заранее подготовил все материалы и упаковал их в тубус три дня назад. Я должен рассказать профессору о моих догадках и исследованиях.

С профессором Блекком я познакомился ещё в колледже. На последнем курсе он преподавал у меня механику, а точнее, историю механики. Его теория отличала и выделяла его среди других профессоров, занимающихся изучениями в этой сфере. Именно он заразил меня манией к изучению «древних инженеров». Именно из-за его теории я приехал в Россию и четыре года изучал местонахождения древних и непонятных машин, которые в большинстве своем находили именно в этой стране. Его лекции в колледже просто завораживали и не позволяли ни на секунду усомниться в его теории. На них присутствовали полные аудитории студентов, приходили даже те, кто никогда не интересовались наукой, а учились в колледже из-за того, что их засунули туда богатые родители. Приходили спортсмены, которые автоматом проходили все обучающие процессы за счёт своих спортивных заслуг. Но и они сидели на лекциях, слушая с открытыми ртами, стараясь законспектировать каждое слово профессора.

Его теория собирала в себе культуры разных стран, наций, поколений в одно целое. Все истории цивилизации тонкими нитями переплетались в одну. И он приводил бесспорные доказательства. Хотя оспорить его теорию пытались многие учёные советы. Оспорить и обвинить его еретиком, в научном понимании конечно. Но многие считали его в большей степени революционером, тем, кто не боится чужого мнения и говорит всему миру о своих догадках. Единственным способом заставить его замолчать у научных советов и коллегий были деньги. Гранты, финансирование, стипендии, лаборатории и доступ к ним давали именно они, решая, кто хороший, а кто плохой. Вот только это не имело воздействия на Дэвида, так как он сам мог стать спонсором кому угодно.