Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец Страница 50

— Да-да, я понимаю, но, когда увидела её, поняла, что она вран, как и я… Очень благодарна, что ты выкупил Рорри, – запальчиво тараторю я. И теряюсь под тёплым взглядом Одуванчика. Опять он на меня странно смотрит.

Рабыня-замухрышка обошлась нам в три с половиной сотни златых. То есть обошлась Амирану. Скоро мой долг перед ним достигнет необъятных размеров.

Какой же дурой я выгляжу в его глазах со своими эмоциональными порывами! Злюсь на себя. Но не уверена, что поступила бы иначе, окажись вновь перед помостом с невольниками.

Я не успела подумать даже о том, куда дену девчонку. Сто́ит бросить Рорри здесь – и она снова окажется в рабстве. У неё нет ни защитника, ни семьи, ни уникальных способностей – всего того, что может поддержать статус свободной женщины Пиреи. Ей бы получить полезные навыки, найти дело или выйти замуж. Увезти в Роунхельм или Инзгольдьяр не получится. Нанять кого-то для этого… Но кто будет платить? И насколько можно доверять наёмным пирейцам? Да и кому она будет нужна там? Мы её купили и не можем просто бросить.

— Я бы не взял её, но для нашего статуса служанка необходима, и тебе будет легче с туалетом. Но пока мы не вернулись домой, я не смогу снять с неё рабское клеймо. И твоя девица даст мне магическую клятву, я должен быть уверен, что она не причинит нам вреда, – делится своими мотивами со мной Амиран. Практичный донельзя.

— Понимаю: так нужно, – соглашаюсь я, и Амиран довольно улыбается.

Наверное, он ожидал сопротивления, но клятва необходима. И прекрасно осознаю – не место снимать с Рорри клеймо. У меня и мысли не было противиться и отвоёвывать свободу юной вороны прямо сейчас.

Рорри мы доверяем Лансу, та, покорная своей судьбе, следует за ним. Он проводит девицу банщикам, они её отмоют, приведут в надлежащий вид, подстригут волосы, чтобы при одном взгляде на девчонку не чесались руки хвататься за расчёску. А потом Ланс отведёт молодую ворону в лавку, где девчонку приоденут и снабдят самым необходимым.

Спустя некоторое время уходит и Фарн, оставляя нас вдвоём, и тогда мы уже спокойно приступаем к трапезе.

— Эви! – Маг вдруг отрывается от ножек косули и рассыпчатой мелкой крупы с овощами. – Так как ты обзавелась личной служанкой, то и спать она будет в одних покоях с нами. Отдадим тахту ей. Она тоже не должна знать, что мы ненастоящая семья.

Сначала удивлённо поднимаю брови, а потом просто пожимаю плечами. Спали на одном ложе в повозке всю дорогу до Пиреи, если дело ограничится только этим… я не против.

— Нам же не придётся изображать э-э-э, – вдруг ошпаривает меня догадкой.

— Не придётся, – уверяет Амиран меня и тут же широко сверкает наглой улыбкой: – Но я не прочь, имей в виду. – И с присущей ему невозмутимостью возвращается к еде.

И кто он после этого? Вспыхиваю возмущением. Зачем-то вспоминаю, как оказалась перед ним в одних трусах, и мне становится не по себе. Оттого что кроме протеста я ощущаю странное волнение. Непонятное и будоражащее. В замке сумеречников мне было почти всё равно, я больше злилась на высокомерное замечание блондинчика насчёт моего белья. Была уверена, что сумеречник кратковре́менное препятствие, быстро меня забудет и мы никогда больше не встретимся.

Отвешиваю себе мысленно оплеухи. Я привыкаю к белобрысому магу? Недопустимо. Ещё не хватало привязаться к нему и позволить зайти куда дальше поцелуев. Не бывать этому! Не-бы-вать!