Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра Страница 51

А вот не услышал. И всё потому, что Милу я искал внизу, а она обрушилась на меня сверху.

Падение с высоты в пятнадцать метров — вовсе не то, чем надо заканчивать и без того сложный день. Спасает меня только плетение укрепления тела.

— Аргх! — Воздух вышибает из лёгких, и на какое-то время я теряю ориентацию в пространстве.

Дышать нечем: многоножка, как удав, стягивает меня кольцами. При этом у удава нет сотни колючих костяных лап, часть из которых сейчас впивается в моё тело.

Или это и не лапы вовсе…

Мила сжимается вокруг меня ещё сильнее, и в опасной близости от глаз скользит острый осколок чьей-то давно протухшей кости. Потом в волосах путается мужская пятерня. Лапы Милы, как и она сама, были созданы из десятков разных тел и их частей.

…А ещё теперь у неё есть крылья. С натянутыми между сегментарными костями клочьями кожи и шкур. В обычном мире такие не способны поднять в воздух подобную тушу. Но тут полно эфира. Он пульсирует внутри костей и сухожилий многоножки.

Хорошая девочка Мила… Любила розовых зайцев. Вот пусть бы и любила дальше.

Скрутившись вокруг меня задней частью тела, Мила на передних лапах несётся к уже знакомой мне полуразрушенной башне. Точнее, к пещере, что находится недалеко от её подножия. От дикого давления пластиковые бутылки в рюкзаке за плечами взрываются, по спине течёт вода.

— Мила, это я, Никита Каменский. Да Мила, черти тебя дери!

Ноль эмоций. Многоножка пробивает себе проход в густом подлеске, оставляя на кустах куски своей плоти. Но, кажется, это её не беспокоит.

Проходит совсем немного времени, и многоножка останавливается. Изнутри её колец мне не видно причины. А потом я слышу знакомый голос.

— Рад вас видеть, князь! — издевается Червь. — Как вам там, удобно? Простите, если мы с… девочкой немного перестарались. Вы ей по-настоящему нравитесь, знаете? Поэтому, увидев вас, она так обрадовалась.

Скотина. Допустим, я в эту ловушку сунулся добровольно. Но Миле и без этого урода досталось неслабо.

— Уволь меня от своего тупого юмора, — морщусь. — Прикрылся девчонкой. Слабак.

— Ну-ну…

Не знаю, что Червь делает, но кольца Милы стискивают меня сильнее. Почти не давая дышать. В тело впиваются части чужих тел.

Я по-прежнему ничего не вижу из глубины «объятий» Милы, зато от действий Червя контролирующая её связь становится ярче. Теперь внутри её тела я наблюдаю не только ток эфира, но и золотые нити. Они пронизывают всё её существо, словно кровеносные сосуды.

Одна рука у меня прижата к груди. А совсем рядом, перед глазами, — одна из переливающихся золотых нитей.

Выпускаю коготь тьмы и чиркаю по ней.

Мила вздрагивает, как дёрнулся и князь Назаров, когда я пытался перерубить связь. А Червь разражается новой тирадой:

— Пацан, я чувствую, что ты пытаешься сделать. И это бессмысленно. Снять с неё влияние артефакта могу только я. А я, как ты понимаешь, не стану этого делать.

— Мы снова на «ты»? — хмыкаю. — Ненадолго хватило твоего почтения.

— Мелкий засранец! — ярится Червь.

Я продолжаю наблюдать за золотой нитью, которая вновь становится цельной. Где-то на заднем плане Червь продолжает разглагольствовать о том, как он на меня зол, как я лишил его источника и чуть не убил… и прочие бла-бла-бла.

Я же снова чиркаю когтем по связи. Мила опять дёргается.