Голос Кьертании - Яна Летт Страница 52

Завидев меня, они умолкли. Анна улыбнулась мне как-то по-новому – были в её взгляде не только привычные насмешка и холодок, но и что-то похожее на сочувствие.

— Вот и птичка долетела. Наверное, очень гордишься им, м?

Я промолчала.

— Ты тоже знала, что он собирается сделать, девочка? – спросил Барт, и Анна хихикнула:

— Она не просто знала, Барт. Разве я не сказала сразу? Какое упущение. Девочка не проста, совсем не проста. И верно – с чего бы ещё наш Эрик потерял голову?

Барт покачал головой.

— Я-то был уверен, что это его идея. Думал, только с него самого сталось бы… вот так поставить себя под удар.

Болезненно – но я выдержала его взгляд.

Анна наблюдала за нами с явным удовольствием. Лицо её было сытым и довольным, как у взятой с улицы в тепло кошки. Отчего-то я была уверена: она утаила авторство идеи и решила поделиться им только теперь неспроста. Принял бы Барт наш план, если бы знал, что не сам Эрик предложил его?

— Ну, ну, смотри веселей, Барт! – пропела она. – Он знает, что делает. Они его пальцем не тронут – если у них есть капля мозгов. – Она поочерёдно подтянула длинные чёрные перчатки. – Да. Я и не думала, что всё это случится так скоро. Что ж, тем лучше.

Толпа сдавливала нас со всех сторон; кто-то наступил мне на ногу. Я снова увидела Томмали. Она стояла совсем рядом, прислонившись к книжному шкафу, и задумчиво смотрела на Строма.

Люди рядом с нами спорили, и, воспользовавшись тем, что в гомоне никто не смог бы нас расслышать, Анна наклонилась ко мне.

— Не ожидала, что он решит быть таким… убедительным уже сегодня, – сказала она вкрадчиво. – Нашёл что-то новое, м? Или у него появились новые причины бояться?

— Я не понимаю, о чём вы. – Я поймала себя на том, что понятия не имею, насколько много известно Анне.

— Любопытно, если и вправду так, но я в этом почему-то сомневаюсь…

Крики заглушили её следующие слова. Кто-то о чём-то спросил Эрика, а он ответил, и его слова, видимо, всем понравились, потому что теперь я видела ещё больше кулаков, выброшенных вверх, слышала ещё больше криков, теперь почти весёлых, как на рекрутской пирушке.

— Стром! Стром!

— Препараторы!

— Ого-го!

Они ликовали, хотя он даже не сказал им, что именно собирается делать, не дал им понятного плана. И всё же они поверили в него быстро – и с каким-то облегчением, как будто радовались, что есть на кого свалить необходимую, но никому не желанную ношу.

Я представила, как с таким же радостным облегчением все они отрекутся от него в случае неудачи, и по коже пробежали мурашки.

Людей в обычной одежде в комнате больше не было. Эрик шёл прямо ко мне сквозь толпу, через десятки рук желавших хлопнуть его по плечу – или просто прикоснуться.

«Ждите и будьте готовы» – вот всё, что он им сказал. Но люди, собравшиеся тут, были не совсем людьми. Мы были препараторами – а значит, хорошо умели чувствовать оттенки, намёки…

Обещания.

В словах Эрика Строма было обещание грядущих проблем, а многие здесь не боялись проблем, более того, желали их. Они привыкли к постоянным трудностям службы и были готовы раз за разом совершать невозможное. Веками они шли на это, участвуя в негласной сделке: взамен кьертанцы платили им уважением, признанием заслуг…

То, что происходило сейчас, вряд ли было первым в истории случаем, когда баланс оказался нарушен. Но Химмельны умели сделать так, чтобы сама память о событиях оказывалась стёртой, когда это было необходимо. До кьертанцев долетали редкие слухи, далёкие отголоски того, что то ли было, то ли не было…