Меч света - ГоЛеон Страница 52

Мы молча стояли посреди кладбища, вытирая пот и кровь с лиц. Вдохнули глубоко – впервые за последнее время.

— А раньше не мог так сделать? К чему были все эти смерти? – проворчал гном, отряхивая доспехи и поглядывая на опустевшее поле боя.

— Не мог. Просто не осилил бы, – ответил я, подходя к искрящейся кучке пепла.

Приложив ладонь, прочел строки интерфейса:

Вы получаете:

• большое зелье жизни – 1 шт.;

• серебряные монеты – 30 шт.;

• амулет рыцаря смерти – 1 шт.

АМУЛЕТ РЫЦАРЯ СМЕРТИ

Качество: легендарное.

Свойства: раз в 7 дней позволяет призвать армию нежити сроком на 1 час (уровень войска зависит от уровня призывающего).

Ограничения: нет.

— Ого… – только и выдохнул я.

Отличная вещь. Жаль, не указано, сколько в этой армии единиц – возможно, сотня, а может, и тысяча. Но надевать амулет я пока не решился – пусть лежит в инвентаре, мало ли что впереди.

Как только я забрал лут, перед нами материализовалась новая дверь. Раздумывать смысла не было. Другого выхода все равно нет, и мы шагнули в следующий зал.

Помещение напоминало пещеру древнего монстра – массивное, мрачное, с выступающими сталактитами, словно когтями, свисающими с потолка. Посреди зала, на каменном постаменте, возвышался огромный красный камень, словно пульсирующий кровью. По обе стороны от него стояли двое рыцарей, закованных в черную броню, с двуручными мечами в руках. Они не двигались – пока.

— Это и есть сердце? – Гёте хмуро смотрел на красный камень.

— Очень на то похоже. Что за рыцари, даже не спрашивай, сам не знаю… Пошли посмотрим ближе.

Мы подошли. В тот же миг головы обоих рыцарей резко повернулись в нашу сторону, глаза вспыхнули кровавым светом, а от их тел потянулся серый туман, словно пепел начал стелиться в воздухе.

— Зачем ты явился, Странник? – прогремел эхом по залу голос.

Он раздался отовсюду и ниоткуда. Ни один из рыцарей рта не открывал – звук будто исходил из самого камня.

— Ты знаешь, кто я? – напрягся я, крепче сжав рукоять меча.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

— Тогда ты должен понимать: мы тут не по своей воле. Выход возможен только один – поразив четыре сердца лабиринта.

— Не каждый сможет поразить сердце. Прежде ты должен пройти испытание.

— А армия нежити чем была тогда?

— То лишь преграда. Сам путь – вот испытание.

Я переглянулся с Гёте, и мы оба одновременно кивнули.

— Тогда мы готовы.

После этих слов все вокруг затянуло плотным туманом. В нем не было ни света, ни тени – только голос стража, раскатывающийся, как удар колокола:

— Две смерти рыцаря, два кровных брата. Один лишь сеет страх, другому рады. Один в темнице смертного ждет приговора. Другого носят на руках и чтят, героя.

Последнее слово утонуло в тишине, уносимое эхом под своды невидимой пещеры, и в этот миг мир крутанулся. Земля ушла из-под ног, реальность смазалась – и вот мы уже стоим на площади небольшого городка. Вокруг гул и суета, словно в ярмарочный день. Все что‐то кричат, толкаются, взволнованно жестикулируют. Но нет ни прилавков, ни торговцев. Только шумная толпа, спрессованная в единый пульс.

Я всех расталкиваю, выхожу к центру событий, и все становится ясно. Казнь.

На коленях перед толпой стоит человек. На его голове мешок, лицо скрыто, но голос звучит отчетливо: он просит прощения. Не моля, не унижаясь – просто просит. Мешок сдергивают, и я вижу аристократическое лицо. Аккуратно подстриженные усы и бородка, но глаза… В них нет ни злости, ни безумия – только вселенская грусть и глубокое раскаяние. Его взгляд пронзает, будто обращен не к палачу – ко мне. Не знаю почему, но нутром чувствую: все это не то, чем кажется. Мир словно играет со мной, а я пешка в его игре. Все вокруг выглядит реально, слишком реально… И именно это пугает.