Поручик - Андрей Посняков Страница 53

— О, мон шер фрер! – завидев братца, заулыбалась с веранды миленькая темноволосая девчоночка лет четырнадцати. По-подростковому угловатая, с едва оформившейся грудью, она была одета в летнюю белую рубашку и сарафан из тонкой синей ткани. И да – босиком, как те же сенные… Говорили, что при дворе матушки царицы с некоторых пор привечали стиль «а-ля рюс», да и сама государыня, говорят, частенько щеголяла в сарафане, находя сие платье вполне приличным и удобным…

Однако же вовсе не желание приблизиться к новомодным придворным веяниям определяло одежку юной Гермогены. Увы, нет! Причина тому была весьма прозаическая – все та же бедность! Правду сказать, у юной барышни имелось лишь одно платье! Да, миленькое и вполне себе модное… но – лишь одно! Пошили его с полгода назад – для выхода в свет, и обошлось оно в двести рублей! Все братцево жалованье и еще доходы с крестьян… Так что вещь дорогая, отнюдь не на каждый день. Как и пара туфель! Чего их дома-то, на усадьбе, мять? Дома-то вполне и босиком можно, тем более – летом. Кстати, и Антон тоже спустился к завтраку… ну, не босым, но без чулок – в разношенных турецких туфлях, когда-то принадлежавших еще покойному батюшке.

— Ох, как же я рад тебя лицезреть, сеструшка! – взойдя на веранду, молодой человек чмокнул девчонку в щечку.

Надо сказать, юная барышня, хоть и была босиком и в сарафане, однако же прическу имела вполне себе дворянскую, модную – с накрученными локонами и зачесом. Очень миленькая прическа… как и сама юная барышня…

— Ты что нынче так рано, ма шер?

— Между делом Кирилл наезжал… Неухов. Заглянул ненадолго…

Покусав губки, красотка с укоризной посмотрела на брата:

— Ты опять играл, Антоша? А говорил, что больше не сядешь…

Значит, это был все же не сон!! Проигрался-таки… Да-а-а…

— Так ведь чувствовал – сегодня карта пойдет! – поручик не стал отнекиваться. – Ради ж тебя все, сеструшка! Приданое!

— Приданое… – девушка желчно усмехнулась. – Как бы ту мелочь, что есть, не потерять! Проиграл ведь…

— Откуда ты…

— Неухов этак намекнул, что долг хорошо б за неделю получить…

— А! Так вот он зачем заезжал… Как будто я не отдам!

— Я ж тебе говорила, Антош, с Неуховыми играть не садись. Всякие про них слухи ходят!

— Какие такие слухи?

Взяв лежавший на столе веер, юная Гермогена – или, по-домашнему, Гера – томно обмахнулась и сузила блестящие серые очи:

— Всякие!

— Хм… – хмыкнув, Антон чуть помолчал, глядя, как «мажордом» Егор Карасев накрывает на стол, двигаясь, как и положено хорошо вышколенному лакею, бесшумно.

— Ты что же, сестрица, всерьез полагаешь, будто Неуховы – шулеры?

Когда Антон начинал гневаться, он называл Гермогену именно так – сестрица, в обычное же время ласково – сеструшка.

— Не я… Люди шепчут!

— И кто ж тебе нашептал? А-а-а! Верно, эта франтиха, Канюкина Сашка!

— Никакая она не франтиха! А, если хочешь знать, лучшая моя подруга!

Гера обиженно надула губки и отвернулась, глядя, как сенные девки погнали гусей к воротам…

— Тоже с ними пойду… искупаюсь, может быть…

— Я те искупаюсь! – погрозил Антон. – Забыла, как третьего дня кашляла? Едва ж уняли.

— Так знойно же!

— А ветер-то? Да и… не так уж и знойно. Лучше с книжкой посиди…

— Да я уж все перечитала… О! После обеда к Саше поеду. В гости! Отпустишь, братец?