Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 53

Иван не сразу понял, что в этом было такого на фоне уже убитых животных, но затем догадался, что для птичьего народа убийство птиц, пожалуй, действительно выходило за рамки понимания.

— И этого Роню что, никто не подозревал? – не поверил он.

Леня развел руками.

— Не скажу, что совсем не подозревали. Не больше других. Скорее, никому не хотелось верить, что кто-то из наших людей способен на подобное, как и указывать на кого-то пальцем, чтобы потом оказалось, что обвинили невиновного. А Роня вел себя очень осторожно, особенно после нагоняя, что устроил ему Старейшина Колояр на осенних игрищах: Роня тогда серьезно ранил нескольких ребят. Это списали на неопытность и мальчишескую горячность, но Роне и до того много раз делали замечания, что он не знал меры в дружеских поединках, продолжал бить, даже когда соперник просил пощады, будто совсем не знал жалости или… – Он помялся. – Или его радовала чужая боль.

Воробушек гулко сглотнул. Иван скрипнул зубами, но смолчал.

Леня потер лицо ладонями, оттягивая необходимость приступить к самой неприятной части рассказа.

— Четыре года назад нас в Птичьем доме все еще было трое. Воробушку, – кивнул он на рыжего мальчика, – было только одиннадцать, Коле – тринадцать, и его уже приметили в ученики, но Старейшине Ратигору пришлось на полгода уехать по царскому приказу на север, поэтому Коля до его возвращения ближе к зиме продолжал жить в отчем доме. Я сказал, что нас было трое, – поправил он себя, – но Роня к тому моменту почти перестал здесь появляться, так что мы с Саввой жили, по сути, вдвоем. Им с Роней было уже по девятнадцать, до Посвящения рукой подать, и Савва, как мне кажется, несмотря на все свое неприятие Рони, убедил себя дождаться вердикта Чудесного хранилища, правда ли он так ужасен, как подсказывало Савве чутье, или он зря его оговаривал. – Леня горько усмехнулся. – И за это, боюсь, он будет корить себя до конца своих дней не меньше Старейшины Колояра.

Вздохнув, он спросил Воробушка:

— Помнишь соколицу Летеницу?

Тот нахмурился:

— Конечно, помню! Но при чем тут она, она же утонула в озере… – Оборвав себя на полуслове, он в ужасе округлил глаза, и с его лица сошла вся краска.

Леня перевел взгляд на Ивана и пояснил:

— Летенице было семнадцать, красавица, каких поискать, еще и умница, на лекаря училась, а пела так, что ей в предки в шутку соловьев записывали. Никто не знал, что Роня положил на нее глаз, он со всеми был одинаково дружелюбен, но уже потом мы поняли, что у него совсем не было друзей, одни говорили, что он дружил с таким-то, а тот отнекивался и кивал на другого, и так по цепочке без конца. К Летенице многие сватались, но ни ее родители, ни подружки никогда не видели, чтобы Роня к ней подходил, что-то дарил. Возможно, у него и не было никаких особых чувств к ней, просто ей не посчастливилось оказаться не в том месте не в то время.

Он снова посмотрел на Воробушка:

— Что вам взрослые тогда сказали? Что она утонула?

Тот медленно кивнул:

— Что она гуляла вечером одна у озера, оскользнулась, упала в воду и ударилась головой о камни.

Леня поморщился.

— Старейшины не хотели никого пугать, хотя, конечно, многие догадывались, слухи разные ходили, но, к чести знающих, все постарались их замять, потому что правда была слишком страшной. Летеницу нашли в озере – да, но попала она туда не случайно и совершенно точно не сама. – Он сцепил перед собой руки, так что костяшки пальцев побелели. – Я знаю об этом только потому, что я ученик Старейшины, но даже нам с Саввой не рассказали всех подробностей. Но ее… тело… было все исполосовано, так что родителям ее так и не показали, схоронили обернутой в простыню. Все порезы были неглубокие, не смертельные…