Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 55

Он выдохнул, почувствовав, как напряженные мышцы спины на мгновение отпустило. Открыл дверь.

На пороге и в самом деле стояла Аглая. Лицо её, обычно уставшее и серьёзное, теперь казалось просветлённым, глаза сияли облегчением.

— Простите, что так поздно. Сыночку полегчало, жар спал. Я подумала… вы тут одни, а я своё дежурство с вас сниму. Вы же всю ночь не спали.

Иван Павлович кивнул, пропуская её в ординаторскую. И вдруг почувствовал, что и в самом деле устал.

— Спасибо, Аглая. Действительно, было нелегко. — Он провёл рукой по лицу. — В процедурной — тяжёлый больной. Инфаркт. Аркадий Егорович Зарудный, начальник из Наркомпути. Состояние стабилизировал, но крайне нестабильное. Никаких волнений, никаких посетителей. Морфий при болях, вот история. — Он протянул ей исписанный листок. — Дежурить у его палаты. Если что-то пойдёт не так — будите меня немедленно, я в «Гранд-Отеле».

— Поняла, Иван Павлович. Не беспокойтесь. Идите, отдохните.

Он ещё раз заглянул в палату к Зарудному. Тот бредил во сне, губы шептали что-то невнятное: «…не тронь… марки… прости…». Иван Павлович поправил одеяло, потушил лишнюю лампу и вышел, натягивая пальто.

Ночь встретила его хрустальной тишиной. Луна, круглая и холодная, заливала серебром ухабистую больничную улицу, превращая лужи в чёрные провалы, а заборы — в зубчатые тени.

Дорога была недолгой, через пустырь, мимо спящих домишек с закрытыми ставнями. Но уже через пару минут у него между лопаток зашевелился тот самый, хорошо знакомый холодок. Ощущение что следят.

Иван Павлович замедлил шаг, будто поправляя перчатку, и боковым зрением скользнул по темноте позади. Ничего. Только лунные тени от деревьев. Он пошёл дальше, нарочито громко стуча каблуками по промёрзшей земле. И снова — чувство. Не звук шагов, не шорох. Просто присутствие. Чья-то напряжённая, сконцентрированная тишина, встроенная в ночную тишь. Следят?

Он свернул с дорожки, сделав вид, что проверяет калитку чужого дома. Пауза. И тогда, из-за угла сарая метрах в тридцати позади, мелькнула и исчезла тень. Человеческая.

«Могли выследить. Узнать, где работает доктор, который принял „того самого“ больного. Или просто караулят у больницы всех, кто выходит».

Он не стал оглядываться снова и не побежал. Победа — показать, что не заметил. Иван Павлович просто ускорил шаг. Обошел улицу, свернул к домику Степановых и мимо него окольными только ему известными путями вернулся к больнице. Понял — оставлять сейчас Зарудного и Аглаю опасно.

В приёмной было тихо. Аглая сидела у стола, склонившись над журналом, и вздрогнула, увидев его.

— Иван Павлович? Вы вернулись… Что-то забыли?

— Да… забыл. Платок свой, — рассеяно кивнул доктор. — Как больной?

— Я только что померила давление у Аркадия Егоровича. Всё пока держится. Но он какой-то беспокойный, мечется. Дала ему успокоительное. Сама вот, журнал заполняю.

— Хорошо. Я пойду, проверю его. Заодно и платок заберу.

Он шагнул в коридор. Дверь в палату Зарудного была прикрыта. Слишком тихо. Не слышно было ни тяжёлого дыхания, ни стонов. Тишина была густой, вязкой, неестественной.

Он толкнул дверь.

Картина, открывшаяся ему, врезалась в сознание с чёткостью кошмара.

У кровати, спиной к двери, склонился человек в темном пиджаке. В его руках, прижатая к лицу Зарудного, была большая больничная подушка. Ноги Зарудного в слабой агонии судорожно дёргались под одеялом, бессильно шаркая по простыне. Всё происходило почти беззвучно.