Ада - Гала Мрок Страница 55

Смотрю на брата — он лежит с закрытыми глазами, грудь мерно поднимается и опускается. Капельница продолжает отсчитывать секунды. Крис наблюдает за мной, явно наслаждаясь моей тревогой. Его улыбка становится издевательской.

Он делает это специально. Я стискиваю зубы, подавляя желание броситься на него с кулаками. Нельзя. Сейчас главное — сохранить самообладание.

— Ты же сделаешь все как положено?

Крис медленно подходит ко мне, наклоняется так близко, что я чувствую запах его пота на коже.

— Конечно, — шепчет он. — А потом ты сделаешь всё, что я скажу. Мне срочно нужно снять стресс, — мозолистые пальцы скользят по моей щеке, опускаются по шее, не вызывая ничего, кроме острого желания отмахнуться, стряхнуть эту мерзкую ласку, как назойливое насекомое.

Осторожно, стараясь сдерживать агрессию, рвущуюся наружу, я убираю его руку:

— Кайл уснул. Пора.

Крис отстраняется, театрально выдыхает и наконец отстаёт от меня, направляясь к Кайлу.

Топот на лестнице привлекает моё внимание. Закари спускается с детской улыбкой, прижимая к себе что-то светлое.

— Смотрите, кого я нашёл! — широко улыбаясь, он показывает маленькую собачку.

Темные глазки животного мечутся то на меня, то на Криса. Маленький розовый язычок облизывает черную пуговку носа, а уши подрагивают от волнения.

Протягиваю руку к милому созданию, глажу по жёсткой шерсти и, невольно смягчая голос, начинаю сюсюкаться:

— Кто тут хороший мальчик? Кто сладкая булочка?

Чихуахуа виляет хвостом, как пропеллером, поскуливает, потом начинает звонко тявкать. Он тычется носом в мою ладонь, будто ищет защиты и ласки.

— Дай его мне, — Крис забирает собаку, прижимает к себе. — Прелесть какая, люблю собак. Но не сегодня.

Он обхватывает череп собаки пальцами, скривив лицо, смотрит сквозь стену. Резкий поворот.

Животное коротко взвизгивает. Лапки хаотично дёргаются, тело вытягивается и повисает безжизненной игрушкой в его руках.

Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина.

Внутри всё обрывается. Закари застывает на полуслове. Его глаза расширяются, улыбка гаснет, сменяясь ужасом. Он делает шаг назад.

— Ты конченая мразь! — слова хлестко слетают с моих губ. — Собака… Мать твою! Маленький щенок — какую угрозу для тебя представлял?

Обжигающая лава гнева растекается по телу, кровь стучит в висках, кулаки сжимаются. Хочется орать, броситься на него, придушить этого сумасшедшего, бесчувственного гада, который возомнил себя тем, кто вправе распоряжаться, кому жить, а кому умереть.

Крис невозмутимо открывает дверцы нижнего шкафа, кидает труп собаки в мусорное ведро. Включает воду, тщательно намыливает руки.

— Я знал, что женщины глупы, но чтоб настолько, — бросает он через плечо. — Шавка своим лаем стала бы маяком для тварей. Они реагируют на звук. И это был единственный способ заставить её замолчать, — он неторопливо вытирает руки бумажными полотенцами. — И заметь, гораздо гуманнее, чем бросить её одну, тем самым обречь на голодную, медленную, мучительную смерть.

Разум цепляется за логику. Мне нечем парировать. Ведь он прав. Этот жестокий поступок имеет свои оправдания, с которыми не поспоришь.

Что произошло в жизни у этого блондина, что он настолько очерствел, даже в некотором роде обезумел? Его телесные реакции не всегда соответствуют ситуации — явный признак психического сбоя. Холодная расчетливость, отсутствие эмпатии, эта пугающая отстраненность…