Тень землянки - Алла Железнова Страница 55

— Привет, – зашипела я на его языке, чувствуя, как проступает скромный румянец, и снова подключила к беседе жесты. – Прости, я, видимо, слишком крепко уснула.

— Приветствую, райсана Ханна. Я в порядке, – спокойно прошипел тот. – Кто пойдет умываться первым?

— Позволь мне.

Диар кивнул шипастой головой и привычно отвернулся. Пока я бережливо умывалась, сберегая даже крохи воды ионного устройства раковины, возрадовалась, что выспалась в кои-то веки. Но несмотря на то, что спалось мне вполне комфортно, поясницу ломило нещадно. Несколько минут спустя я с ужасом задержала дыхание, обронив раздосадованно:

— О, нет…

Кхагарт едва удержался, чтобы не обернуться, но потом и сам замер. Мы поняли друг друга правильно. А он, может, еще и почувствовал. Кто знает, насколько сильно у него развито обоняние. Стыдно-то как! И как же теперь быть?!

Я взялась за ящичек с медикаментами, из которого райсан Диар извлекал пилюлю в начале нашего совместного полета. Нашла эластичный перевязочный материал, визуально и на ощупь должен сойти. Если разделить на лоскуты… Но… Я обернулась, и понаблюдала за тем, как набугрились мышцы шеи и заходили желваки у ящера. Глаза прикрыты. Хищник чует чужую кровь. Ох, и нелегко же ему теперь придется. Внезапно веки его распахнулись, а золото залило радужку. Я аж подскочила, вдруг сожрет?!

Диар примирительно и медленно поднял лапищу.

— Я… справлюсь.

— Прости, – пожала я плечами виновато. – Сама не рада, что у нас такая природа. Особенно здесь и сейчас.

Весь день кхагарт вел себя достойно. Не скалился, не рычал, слопать не пытался. Он не только не трогал, но и не смотрел в мою сторону вообще. Даже уроки кхагартского языка пришлось отложить. Тишина нагнетала. Чтобы сгладить напряжение, я непроизвольно запела тихий и печальный мотив одной из песен Земли. Я пела, а он слушал, к концу первой песни радужка его глаз таки сменила цвет на голубой. Напряжение отпустило.

— Хас-с-ша, – произнес он. Как я поняла из своих снов, так называют желто-сиреневую птицу с его планеты. – Спой еще.

И я спела раз, а потом другой, еще и еще. То веселые, то печальные песни, затем вспомнила новые хиты о космосе и звездах, но к концу внезапно заплакала.

— Иринка… Дженифер, Хелен… ребята… – И так быстро мои слезы переросли в рыдания, что Диар сначала замер, а потом сгреб меня в охапку и прижал к упругой груди.

— Слабая самка, – обронил он, но я поняла его.

— Злой, жестокий, себялюбивый! Чудовище! – Моя печаль сменилась гневом. Я ударила кхагарта кулаком по ключице, как истеричная девица. – Чудовище. Это ты меня украл, я осталась без них. Ольга, Иринка где-то там. Живы ли они?! Ведь там был бой! Кто те пришельцы? Я хочу все знать. Я хочу домой.

— Прекрати, – нахмурился ящер и оскалился.

— Ну уж нет! Рано или поздно я сбегу, или выведу тебя из себя. Тебе придется меня убить. Но с тобой не останусь. Это не мой мир, и мне в нем не место.

Кхагарт вдруг озлобленно рыкнул и рванул зубами свое запястье.

— Что?! Но ведь еще не вечер, – кто бы меня слушал.

Минут пять спустя я снова харкалась чужой кровью.

— Зачем ты это делаешь?

— Так надо! – расположился он на единственном ложе, не оставляя для меня места, вынуждая ютиться в углу капсулы.

Я скрестила руки на груди, сделала пару глубоких вдохов и облизнула губы. Чуть погодя Диар расслабился и, по-моему, даже задремал. Долго сопеть мне надоело. Я пораженно подползла на четвереньках к громадному чудищу и поднырнула под его мускулистую лапищу и уткнулась носом в его грудь. Так, бесспорно, уютней. Еще и боль эта в чреве. Ох…