Бусина из муранского стекла - Анна Боронина Страница 55

К тому же в Венеции опять все шло не так гладко, как хотелось бы: Паскари заключили очередной торговый союз с турками, и из-за этого сильно выросли цены на стекло, столь необходимое для артефактов. Следовало съездить и проконтролировать производство, может быть, привезти кого-нибудь из артефакторов на Мурано. И стоило поспешить и проверить молодых учеников из приюта, которые могли бы помещать простые заклинания огня в стекло. Возможно, получится распределить их силы так, чтобы те мастера, которые уже были в гильдии, не падали от усталости.

А Галеацио еще и сжигает таких магов на кострах и изгоняет из Рима, опасаясь за свою власть, вместо того чтобы помочь! Их и так не хватает.

Чезаре пришпорил коня, досадуя на упущенное время и ухудшающуюся погоду. Моросил холодный дождь, дорогу начало развозить. Родная огненная стихия его согревала, но вот конь уже устал и начал спотыкаться. А до Флоренции оставалось еще несколько часов пути. И надо же было ему гоняться столько времени за призраком!

Он вспомнил нежное лицо и дерзкий, хоть и напуганный взгляд. Как же выросла малышка Фьяметта[35]. И все-таки, дай стихии, с ней ничего плохого не случилось.

Чезаре уже въезжал в город, когда к нему в руки спланировало перышко с привязанным к нему клочком бумаги – маленький вестник, посланный с помощью воздушной магии. Прикрывая бумагу полой плаща от капель дождя, Чезаре пробежал глазами по знакомому почерку Джаккомо:

М. вернулся на холмы с мальчишкой. Тот пока молчит. Л. не нашлась.

Чезаре нахмурился, потому что расплывчатое послание означало, что мальчишке, которого Лучиана представила своим мужем, очень сильно не повезло. В отличие от самой Лучианы. Что бы с ней ни случилось, она хотя бы не попала в цепкие лапы главы сыскной службы и Ордена Четырех Стихий.

Чезаре пришпорил коня и поспешил домой. Флоренция встретила его пронизывающим ветром и холодным ливнем. Черная от дождя брусчатка глянцево поблескивала в тусклом сероватом свете. Прохожих было немного, и Чезаре поскакал во весь опор, не жалея коня: хотелось поскорее оказаться в тепле. Стоило, конечно, сразу отправиться в палаццо Веккьо, отец, вероятно, уже был там, собрания начинались сразу после полудня, но Чезаре весь вымок и был не прочь сначала переодеться и выпить горячего вина.

— Отец дома? – поинтересовался он у мальчишки-конюха, выскочившего, накрывшись плащом, чтобы забрать коня.

— Нет, синьор, четверть часа назад ушел.

Чезаре кивнул и поспешил в свои покои переодеваться, он не сильно задержится. Однако, когда он, скупо кивая на приветствия попадавшихся слуг, поднялся на второй этаж, где располагались покои всех членов семьи, одна из дверей приоткрылась, и выглянула сестра, словно караулила его приезд.

— Чезаре! – воскликнула она, выходя ему навстречу и неожиданно порывисто обнимая.

— Клариче! – улыбнулся Чезаре, осторожно отстраняясь: такое проявление чувств было не очень на нее похоже. – Я весь мокрый из-за этой погоды! А ты не одета, сестрица. Что-то случилось, что ты выскакиваешь в подобном виде?

— Я дома вообще-то! – Клариче потянулась – соблазнительно и грациозно, тонкая ткань обрисовала пышные формы, и она поправила на груди симару из нежно-голубого шелка, надетую прямо поверх нижнего платья. – Погода все равно отвратительная, я отдыхала.