Развод. Безумие истинности - Кристина Юраш Страница 56

Прошла минута. Две. Три. Десять.

— На кухне уже проверили, — произнес император, наблюдая за мной. Его голос был ровным, лишенным эмоций. — Там теперь дежурит стража. А это на случай, чтобы не отравили по дороге.

Служанка выдохнула, словно ей разрешили жить. Она кивнула, пятясь к двери, и исчезла, оставив нас наедине с едой и тишиной.

Я смотрела на миску. Пар поднимался вверх, искажая воздух. Запах был божественным, но в моем сознании он смешивался с запахом угля и рвоты. Рука сама сжалась в кулак, ногтивпились в ладонь. Боль помогла сосредоточиться, но не убрала тошноту.

— Почему не ешь? — спросил Ангрис.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Тень от его фигуры тянулась через всю комнату, достигая моих ног.

— Я не голодна, — солгала я. Голос предательски дрогнул.

Он медленно повернулся. Золотая маска блеснула.

— Ложь. Я слышу, как урчит твой желудок. Я чувствую твой запах. Ты истощена.

— Я уже один раз поела, — произнесла я, поднимая на него взгляд. В груди кипела горькая желчь обиды. — Когда ты меня хотел отравить. Помнишь? Уголь. Башня. Я выживала благодаря грязи из камина, потому что твоя еда чуть не убила меня.

Ангрис замер. Его пальцы сжались на подоконнике. Я видела, как напряглись мышцы под тканью рубахи.

— Той поварихи больше нет, — сказал он тихо. — Виновные наказаны.

— Мне плевать на повариху! — вырвалось у меня. — Мне важно, что я не могу смотреть на еду без страха! Ты научил меня бояться всего, что попадает мне в рот!

Он отошел от окна. Шаг за шагом, медленно, как хищник, приближающийся к раненой добыче.

— Подойдем к окну, — произнес он. И в его голосе вдруг прозвучало что-то похожее на настойчивую нежность. Но даже нежность в его голосе пугала.

Глава 56

— Нет, — я вжалась в спинку кресла. — Я не хочу туда смотреть.

— Подойдем, — повторил он. Это уже не была просьба. Приказ. Четкий. Словно рука, сжимающая горло.

Но я не испугалась.

— Я сказала — нет!

Ангрис остановился. Взглянул на кресло, в котором я сидела. Потом на окно. Он не стал тянуть меня силой. Вместо этого он просто взял кресло. Вместе со мной.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула я, вцепляясь в подлокотники.

Он легко поднял тяжелое дерево, словно оно вместе со мной ничего не весило. Шаг. Второй. Он поднес меня к окну и опустил кресло так, чтобы я не могла отвернуться. Стекло было холодным. Ладонь легла поверх моей, заставляя смотреть вниз, во внутренний двор.

— Смотри, — приказал он.

Я не хотела. Но его воля давила на меня физически. Я подняла глаза.

Внутренний двор был залит лунным светом. Посередине, на деревянной перекладине, висело тело. Женщина. Ее платье было темным. Я видела фартук. Ее голова безвольно свесилась на грудь, волосы закрывали лицо. Но лоб…

Лоб был открыт.

Даже с высоты я увидела багровый знак. Глиф Правды. Тот самый, что выжгли мне. Тот самый, что стал клеймом безумия и смерти.

— Кто это? — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы, на которые он положил свою руку.

— Та самая повариха, которая отравила блюдо, — ответил Ангрис. Его голос звучал прямо у моего уха. Он наклонился, его дыхание обжигало шею. — Дознаватели выяснили всё. Она действовала не одна. Но она — исполнитель.

— Ты… ты повесил ее? Прямо сейчас?

— Я дал слово: виновные будут наказаны. Я не бросаю слов на ветер, Эвриала. Мое слово значит очень многое. На нем держится целая Империя.