Криминалист 5 - Алим Тыналин Страница 56

Без четверти одиннадцать бар опустел. Остались я и Кэти.

Она поставила последний стакан на полку. Протерла стойку длинным движением, слева направо. Поправила бутылки на полке, выровняла этикетками наружу. Взглянула на часы с маятником.

— Закрываемся через пятнадцать минут. — Прислонилась к стойке напротив меня, скрестив руки. — Что, жена выгнала?

— Нет жены.

— Подруга?

— Уехала. Месяц назад.

Кэти кивнула. Без сочувствия, без жалости. Просто приняла к сведению, как принимают информацию о погоде, идет дождь, ну и ладно.

— Я из Балтимора, — сказала она. — Перебралась сюда три года назад. Учусь на вечернем в Джорджтаунском университете, социология. Днем лекции, вечером бар. Суббота-воскресенье тоже бар. Летом удваиваю смены, чтобы осенью хватило на учебники.

— Социология. — Я крутил стакан на подставке. — Что собираешься делать с дипломом?

— Спасать мир. — Она усмехнулась. — Или хотя бы понять, почему он так устроен. А ты чем занимаешься?

— Бумажная работа. Канцелярия.

— Канцелярия. — Она посмотрела на мои руки. — Канцелярские работники обычно не сидят однив барах в среду ночью с таким лицом.

— С каким лицом?

— С таким, как будто завтра улетаешь куда-то, откуда не уверен, что вернешься.

Я промолчал. Допил бурбон. Поставил стакан.

Кэти выключила джукбокс. «Вурлицер» замолчал, пузырьки в трубках замерли, подсветка погасла. Выключила телевизор «Зенит», экран вспыхнул белой точкой и погас.

Прошлась по залу, проверяя столики, убирая стаканы и пепельницы. Заперла заднюю дверь. Выключила верхний свет, остался только бра над стойкой, тусклый и теплый.

Вернулась за стойку. Сняла фартук, сложила, убрала под стойку. Под фартуком джинсы в обтяжку и белая блузка, на шее тонкая серебряная цепочка с маленькой подвеской.

Взяла из-под прилавка маленькую сумочку, холщовую, с ремешком. Повесила на плечо.

Посмотрела на меня.

— Ты куда сейчас?

— Некуда особо.

— Я живу в двух кварталах.

Мы вышли из бара вместе. Она и вправду жила неподалеку.

Квартира на втором этаже старого кирпичного дома на Тридцать четвертой улице, рядом с каналом. Узкая лестница, перила деревянные, ступени скрипят. Дверь с потертым номером «4», замок щелкнул, затем Кэти толкнула дверь.

Две комнаты. Маленькая гостиная, одновременно служащая кухней, тут же стояли газовая, двухкомфорочная плита, холодильник «Дженерал Электрик» ростом мне по плечо, раковина, стол на двоих у окна.

На столе стопка учебников и раскрытая тетрадь с записями. На стене плакат, Хендрикс в Вудстоке, яркие цвета на белой штукатурке.

Книжная полка из кирпичей и досок, битком набитая: учебники по социологии вперемешку с романами, корешки потрепанные. Радиола «Магнавокс» на тумбочке, рядом стопка виниловых пластинок. Окно открыто, в комнату тянуло ночным воздухом и запахом зелени с берега канала.

Кэти бросила сумочку на стул. Открыла холодильник.

— Пиво или вода?

— Вода.

Она налила воду из-под крана в стакан, протянула мне. Себе достала бутылку «Шлиц», открыла об край стола привычным движением, крышка звякнула о пол. Сделала глоток, прислонилась к дверному косяку.

Мы стояли в маленькой кухне, в полутьме, при свете уличного фонаря из окна. Желтые полосы на стене, тень оконной рамы.

Кэти смотрела на меня. В упор, без игры, без кокетства. Зеленые глаза, веснушки, рыжая прядь выбилась из хвоста.