Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта,Наталия Зябкова Страница 56

Любава быстро отступала, а вместе с нею таяла моя глупая надежда. Прислонившись к решётке, я закрыла глаза, признавая поражение. Вдруг рядом раздалось довольное хихиканье.

— Я пошутила! – объявила змейка. – Принесу тебе, что просила. Но вот выпустить не могу, прости.

Она уползла куда-то в тень, за которой, как я подозревала, пряталась заурядная дверь. Не знаю, сколько пошло времени, но вдруг раздался гул – точной такой я слышала в детстве, когда подошла близко к трансформаторной будке. Один из кругов на полу заискрил, и оттуда появился разгневанный Полоз. В одиночестве, из чего я заключила, что Силантия он не нашел.

— Признавайся! – зарычал Полоз. – Вы специально сговорились! Так?

— Что-о?− от неожиданности я начала заикаться. – В-вы о чём?

— Не прикидывайся овечкой! – продолжал распаляться змей. – Ты отвлекаешь, а дружок твой хитрый яблоки из-под носа птиц крадёт! Какое вероломство! За это придётся тебе ответить! Будешь на дальнем золотом руднике до конца жизни камни таскать! Или к Гамаюн пойдёшь в услужение, ненадолго, правда – она тебя скоренько с ума сведёт своими песнями.

Глава 37

— Нет, тятя, не надо! Она слабенькая, меня даже пяти минут не удержала! И к птицам не веди! – закричала Любава, появляясь из того же тёмного угла. В руках девочки была зажата блестящая золотая тарелка и красивое красное яблоко. – Не губи её! Она хорошая!

При виде дочери гнев Полоза моментально испарился, и только подёрнувшиеся пепельной гневной плёнкой золотые глаза продолжали метать молнии.

— То-то, хорошая! Как заклинание правды обошла, признавайся! Есть у тебя амулет какой-то? Не верь пришлой – лгунья она!

Я только ошарашено переводила взгляд с отца на дочь и обратно.

— Ну и пусть! Оставь её! Я хочу чтобы она со мной осталась!

— Толку-то с неё, раз говоришь, квёлая, − оценивающий взгляд змея заскользил по мне, заставляя моментально почувствовать себя залежалым товаром, с которого ушлый продавец наскоро стряхнул пыль, в надежде всучить несведущему покупателю.

— Я ей помогать буду! − за такие слова мне захотелось обнять маленькую проказницу. Её отец удивлённо приподнял бровь:

— Неужто эта обманщица так тебе полюбилась, Любава?

— Да! Она на маму похожа! – окончательно добила меня змейка. Полоз как-то странно хмыкнул, закашлялся, отводя глаза, а потом просто махнул рукой. Прутья клетки исчезли, выпуская меня на свободу. Любава положила тарелку с яблоком прямо на пол и порывисто меня обняла.

— Не дам Василису обижать! – пробубнила она где-то в районе моего пупка. Благодарность к этой в общем-то почти незнакомой девочке, вперемешку с умилением заполнила грудь до краёв.

— Ну, пошли что ли, коль так просит дочка моя! – пробасил полоз, и добавил, грозя пальцем: − Но не вздумай Любаву огорчить или обидеть чем – вмиг помёт за птицами убирать отправишься.

После такого замечания радость от спасения как-то поубавилась. Любава, подхватила с пола не понадобившуюся тарелку с яблоком, и поскакала рядом, незаметно сменив змеиный хвост на две тонкие девичьи ножки.

Любавина комната была больше похожа на чертоги Хозяйки Медной Горы – именно так я представляла их в детстве, читая сказы Бажова. Нежно-зелёные каменные стены с едва заметными более тёмными прожилками, украшал рисунок из блестящих золотых цветов и райских птиц, восседающих на ветках. В углу стоял громадный расписной ларь до верху наполненный цветными камнями разных размеров.