Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 57

Дверь штабного вагона открылась, впуская порыв холодного воздуха. На пороге появился паренёк, лет восемнадцати, не больше — худощавый, с взъерошенными рыжими волосами, в шинели, великоватой для его тощей фигуры. Его лицо, покрытое веснушками, было бледным, но глаза горели живым, почти дерзким блеском. Он неловко отдал честь и шагнул внутрь.

— Здравствуйте!

Глушаков встал, строго спросил:

— Ты кто такой будешь, малец? — и не удержался, упрекнул: — Из-за тебя поезд гнали через степь!

Гость явно не ожидал такой холодной встречи, поэтому даже растерялся и не представился.

— Так я же… так приказ же…

Иван Палыч, приглядевшись, вдруг замер. Лицо паренька показалось знакомым — те же острые скулы, тот же взгляд… Сердце ёкнуло, и доктор, шагнув ближе, удивленно выдохнул:

— Аристотель⁈ Аристотель Субботин?

Глава 11

Вот так встреча!

— Знакомый твой? — деликатно спросил Глушаков.

Иван Павлович кивнул.

— Знакомый, очень хороший знакомый.

Глушаков и Сидоренко переглянулись.

— Ладно, тогда не будем мешать, — сухо сказал комендант.

— Ну? И какого же важного начальника ты сын? — улыбнулся, доктор посмотрев на Субботина.

Тот не ответил, лишь покосился на только что вошедшего в тамбур Завьялова, да, достав из кармана шинели портсигар, вытащил папироску.

— Ого! «Фамоз»! — подойдя, усмехнулся Завьялов. — До войны тридцать копеек за десять штук стоили, а уж сейчас и не знаю. Впрочем, такому человеку не дешевые же курить! Угостите?

— Да, пожалуйста! — пожав плечами, Аристотель протянул портсигар.

Оба закурили. Субботин вдруг закашлялся, так, что Степан Григорьевич участливо похлопал его по спине, выпустив дым, покосился на коллегу:

— Смотрю, вы старые знакомцы. Секретничаете?

— Да так… Раньше пару раз встречались, — уклончиво отозвался Иван Палыч. — Вот, вспоминаем общих знакомых.

— Хорошо таких знакомых иметь. Поди всё — высший свет?

Завьялов рассмеялся. Смех его вдруг показался Ивану неприятным, каким-то ненатуральным, напускным, недобрым. Впрочем, чего ждать от такого коллеги? Чуть не подрались… взрослые люди, хирурги… Срам!

Ишь, стоит, выспрашивает. Докуривал бы уже скорее да уходил бы.

При Завьялове разговаривать не хотелось. А тот и не думал уходить.

— А вы, значит, в Петроград? — Степан Григорьевич перевел взгляд на Субботина. — Эх, хороший город! Когда-то доводилось частенько бывать… Да-а-с, частенько… А вы там где жили?

— Да мы, в общем, в пригороде… — молодой человек явно замялся… и снова закашлялся.

— Вижу, с непривычки? — гаденько улыбнулся Завьялов. — Понимаю. Поди, «Герцеговину Флор» раньше курили? Портсигар какой красивый у вас. Вижу, серебро… Фамильный?

— Трофейный, — Аристотель покусал губы.

Нынче он сильно изменился: исхудал, повзрослел, и вообще, сделался солиднее. Даже отпустил куцые рыжеватые усики. И держался так… как человек уже много чего повидавший. Сразу было видно — фронтовик, и не штабной — окопный. Таких людей доктор различать уже научился. К тому же ещё и видавшая виды шинель с погонам младшего унтер-офицера. Дослужился уже… Быстро! В окопах нашивки зря не дают…

— Ну, пожалуй, пойду… Секретничайте дальше!

Приоткрыв дверь тамбура, Завьялов выбросив окурок и, уже уходя, вдруг обернулся:

— Забыл спросить… А мы вас прямо до Петрограда доставим? Так сказать, в родные пенаты?