Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 57

Некоторое время, словно два наемника, они беззвучно передвигались, прятались за отдельными деревьями, однако тех почти не осталось в открытом поле. Вдали виднелись зеленые вершины гор, но стражники обходили их стороной и специально вели убийцу как можно дальше от людских поселений. В какой-то момент Нам Сокчон заорал на всю округу:

— Я не хочу на этот проклятый остров! – Затем немного изменил интонацию и ответил себе же: – Сам это заслужил, надо было сразу идти к нашему следующему шедевру.

Кохаку услышала, как раздался звон металла: должно быть, стражники достали оружие и приставили его к заключенному, а тот и без них гремел цепями.

— Я не хочу умирать!

— А я как будто хочу.

Уже собираясь ринуться вперед, Кохаку не удержалась и взглянула на Рури: тот покачал головой, словно твердил: «Не делай этого», длинные пряди скрыли его лицо. Пришлось сдержать себя.

Один из голосов звучал жалко, плаксиво, а второй – твердо и непоколебимо, будто в тело Нам Сокчона кто-то вселился и общался с ним самим. Или же вселились сразу два духа и переговаривались между собой.

Кохаку переминалась с ноги на ногу и сжимала руки в кулаки, делала резкий шаг вперед и тут же отступала назад. Она просто не могла не вмешаться, когда дело касалось столь жестокого убийцы, но и понимала, что пока он не сбегал и не пытался напасть на других, поэтому продолжала скрываться за тонким стволом одинокого дерева. Отсюда было видно, как Нам Сокчон упал на колени и схватился руками за голову, потянул себя за растрепанные волосы. Огромная цепь, сковавшая его шею и конечности, гремела от малейших движений.

Рука мягко легла на плечо Кохаку, дыхание перехватило, а сердце чуть не остановилось от неожиданности, после чего заколотило так, словно опаздывало на важную встречу. Она позволила себе потерять бдительность! В любой другой момент это могло стоить жизни, но сейчас она находилась рядом с Рури. К щекам прилил жар, и Кохаку обернулась, решив, что друг хочет остановить ее на случай опрометчивых действий. Она едва сдерживалась, чтобы не кинуться к Нам Сокчону и лично не придушить его. К своему удивлению, перед собой обнаружила вовсе не монаха в темно-синем, а генерала Ю – тот слегка склонил голову набок и самодовольно улыбался. Тень от ката падала ему на лицо и скрывала янтарные глаза, а свешивавшиеся бусины едва уловимо стучали от легкого ветра. Кохаку совершенно не услышала, как он приблизился!

— Принцесса Юнха, слуги обыскались вас.

Краска вмиг сошла с лица, испарилось все смущение. Кохаку выглянула из-за его спины, но не обнаружила ни Хеджин, ни евнуха Квона. Пронесло. Теперь можно было возмущаться.

— Генерал Ю, ты что тут забыл?

Она не пыталась быть вежливой, в то время как Рури молча стоял в стороне и не вмешивался в разговор.

— У меня тот же вопрос к вам, принцесса.

Она сжала руки в кулаки и ударила его по груди; генерал слегка свел брови – Кохаку била сильно, – но продолжал улыбаться.

И тут ее понесло:

— Что вы делали на той площади? Просто смотрели, как этого убийцу помиловали, и даже не возразили? Вы должны вершить правосудие и карать зло, а не смотреть, как его выпускают на свободу! – Когда Кохаку делала паузу, она била генерала кулаком в грудь. – Проваливайте. В свой. Хунсюй!

Генерал Ю не пытался ее остановить. Вместо этого он поднял руку, медленно провел пальцем по ее лбу и поправил растрепанную ветром челку, отчего Кохаку застыла на месте и в растерянности уставилась на него. Совершенно невозмутимо он опустился ниже, нежно погладил по голове, как ребенка, взял выбившуюся из косы прядку волос и заправил за ухо.