Холодная кожа - Альберт Санчес Пиньоль Страница 58

— Не теряйте времени! Грузите динамит в шлюпку!

Скинув снаряжение, я принялся вместе с ним грузить ящики в лодку. Наш груз был таким тяжелым, что вода лишь на ладонь не доходила до борта. Каким-то чудом уже через пару минут мы снова оказались на острове: целые, невредимые и с победой. Мы оставили шлюпку недалеко от маяка, на маленьком галечном пляже. Прямо на берегу Кафф открыл несколько ящиков, используя ручку топора в качестве рычага. В каждом из них оказалось семьдесят динамитных шашек. Они были сухими и пригодными к действию.

И тут нами овладело какое-то необъяснимое сумасшествие. Мы переглянулись. Шел крупный и частый снег. Наши волосы покрылись белыми хлопьями. Мы перевели взгляд на динамитные шашки, потом уставились друг на друга и вдруг поняли, что думаем об одном и том же. Я сам не мог поверить в происходящее, это было невероятно. Мы привезли пятьдесят ящиков с динамитом. С таким запасом боеприпасов можно здорово насолить врагу. А если бы их было шестьдесят? Восемьдесят? Или даже сто? Чудовища не знали ненависти. Они – часть природы, их сила сродни урагану или циклону. Но нас в тот момент захлестнула волна истинной жестокости – в наших руках было мощное оружие, и мы могли нанести им серьезное поражение. Кажется, мы обезумели. Обезумели до такой степени, что сами понимали невероятность своего состояния. Я говорил и сам не верил, что произносил эти слова:

— Убьем их! Убьем всех до одного! Уничтожим!

— Да, убьем их! Убьем всех до одного! Уничтожим! – подтвердил Кафф, и мы вернулись в шлюпку, словно второе самоубийственное путешествие было запланировано с самого начала и теперь вместо нас за динамитом отправлялись другие люди.

Мы добрались до скал. Я снова надел водолазный костюм и погрузился в воду, действуя на этот раз быстрее и увереннее, – сказывался предыдущий опыт. Это было непростительной глупостью. Я передвигался на корме португальского корабля, совершенно беззащитный в мире, где обитали чудища. Когда я нашел ящики, мне представились самые радужные картины. Мы подняли наверх три ящика, четыре, пять. Десять, двадцать. После этого, сколько бы я ни рылся в песке в поисках новых ящиков, мне не удавалось найти ни одного, – казалось, запасы кончились. Я дернул за сигнальный трос один раз: все в порядке.

Дыра в корпусе корабля была так велика, точно страшный великан выгрыз ее своими зубами. Попасть внутрь мне не стоило большого труда. Я беспокоился только о том, чтобы шланг за моей спиной не выпал из желоба в железном борту: на его гладких стенках не было ни одного острия, которое могло бы повредить шланг. В трюме оказалось множество ящиков. Я привязывал к одному из них подъемный трос и выкидывал наружу. Потом дергал дважды за сигнальный конец, чтобы Батис поднял груз, и брался за следующий.

Должно быть, я уже вытащил пятнадцать ящиков, а может, двадцать или даже больше. Монотонные движения утомили меня, и я остановился. Свет ранних сумерек освещал трюм. Избыток железа вокруг усиливал клаустрофобию. Я находился внутри корабля, внутри скафандра, в оболочке своих страхов, которые привели меня сюда, спровоцировав приступ крысиного героизма. Если прибавить к этому плотность окружавшей меня воды, картина представлялась самой мрачной из всех виденных мною. Корпус и механизмы были наполовину изъедены ржавчиной. Я вдруг подумал, что ни один из этих предметов не был создан с мыслью о счастье человека. Свинцовые подошвы касались железа, и мои шаги отдавались гулкими звуками и искаженным эхом. В глубине помещения я заметил овальный люк. И тут я увидел их.