Ветер - Лариса Мельникова Страница 58

Накатила такая тоска... Слёзы текли, хотелось исчезнуть, раствориться, уснуть и не просыпаться.

Потянулись однообразные дни: Эйр лежала за своей занавеской, хозяева занимались делами. Иногда заходил Ашкар, чтобы обработать раны и дать лекарства. Он был дружелюбен и приветлив, а вот Зоя… Она всячески демонстрировала своё недовольство, почти не разговаривала с Эйр, но её взгляд говорил красноречивее всяких слов. Несмотря ни на что, Эйр вела себя приветливо и вежливо, стараясь лишний раз не раздражать хозяйку. Иногда это бывало трудно, но она продолжала, – у них с Зоей словно началась игра: Эйр чувствовала, что рано или поздно тактика сработает и она обязательно выиграет. С каждым разом она замечала, как понемногу, едва заметно, взгляд Зои теплел, слова становятся мягче, она всё дольше задерживалась рядом с Эйр. Как будто сердце Зои хотело открыться, но разум сопротивлялся.

Однажды вечером, когда Эйр уснула, Ашкар спросил дочь:

— Дочка, что с тобой? Отчего ты опять грустишь?

— Из-за Эйр.

— Что она тебе сделала?

— Что она могла мне сделать? Это я её обидела. Вот характер у человека! Не раздражается, не злится. Она очень хорошая. Но теперь у меня не получится наладить с ней отношения! Когда я с ней заговариваю, сразу начинаю злиться на саму себя из-за того, что была к ней несправедлива! Ты же знаешь, как трудно для меня попросить прощения! А делать вид, что ничего не произошло, совесть не позволяет.

Отец с дочерью некоторое время молчали, разглядывая пламя свечи. У Зои, действительно, не получалось просить прощенья. Для неё это представляло огромную проблему – она могла даже заболеть, впасть в уныние, надолго уйти в себя, – только бы не произносить это страшное для себя слово: «прости». За всю свою жизнь она его так ни разу и не произнесла. Для неё это означало сдаться, потерять себя. Зоя вывела для себя формулу: если уж и признавала себя виноватой, то объясняла, почему так сделала, и добавляла, что этого больше не повторится. А тут… Что она сможет объяснить?

— Она попала в такую беду, а я сделала ещё хуже… Гадко-то как!

— Да… – тихо сказал Ашкар. – Я тогда, в лесу, подумал: а если бы с Зоей моей какая беда приключилась? И ей бы никто не помог?

Девушка закрыла лицо руками. Она не плакала, но отец обнял её, и они долго так сидели в темноте.

Утром Зоя принесла Эйр завтрак – молочную кашу с хлебом.

— Доброе утро! – приветливо сказала Эйр. – Спасибо!

— Доброе утро – ответила Зоя и улыбнулась.

Улыбнулась? Зоя не уходила. Это довольно странно.

— Я никогда в жизни не ела такого вкусного хлеба, – сказала Эйр, чтобы завязать разговор.

— Правда? На Атале какой-то другой хлеб? – В голосе Зои не было холода, как раньше.

— Да. Мы сами его не печём, покупаем в магазинах. Он другой по вкусу.

— Хочешь, ещ ё принесу?

— Нет, спасибо.

Девушки внимательно рассматривали друг друга. Эйр обрадовалась, что Зоя вдруг стала такой дружелюбной, и соображала, какую бы ещё тему найти для разговора.

— Эйр…

— Что, Зоя?

— Знаешь, я… мне было очень плохо. Столько бед навалилось, а тут ты появилась...

— Я тебя понимаю. Я упала на вас, в прямом смысле этого слова, и создала кучу проблем.

— Нельзя этого никак понять! Я повела себя ужасно! Как бы тебе плохо ни было, нужно оставаться человеком.