Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта,Наталия Зябкова Страница 59

— От чего ж не поглядеть! – обрадовалась Аграфена.

— Покажу, − не стала спорить я. Сердце ёкнуло – как там бабушка? – Только я ещё ни разу в жизни вашими средствами связи не пользовалась.

— Чего? – тут же нахмурилась кухарка. – Какие это вязи? Ты, Любава, никак колдовку в дом приволокла? А отец знает?

— Знает-знает, − заверила змейка. – Сам её оставил. Она мне за маму будет!

Настал мой черёд сдерживать протестующий возглас – злить единственную союзницу никак нельзя. А потом и вовсе пришлось зубы сцепить и делать вид, что не удивлена – Любава стукнула по столу три раза и приказала:

— Ну-ка братцы, но не родственники, несите мне сюда тарелочку с наливным яблочком!

Только свистнуло – на столе оказалась знакомая золотая тарелка, на ней лежало яблоко… надкусанное!

— Ах, вы! Мы дальние края глядеть собрались, а вы нам эдакое яблоко притащили! Несите другое! – возмутилась Любава.

Опять свистнуло – яблоко отлетело на пол… Прямо в воздухе превращаясь в обглоданный огрызок, а на тарелке теперь красовались сразу два новых яблока – красное и ярко-желтое, а рядом на столе приплясывали два серовато-бурых человечка, напоминавших имбирные пряники, завёрнутые в драные куски ткани, кое-как закрепленные на бёдрах.

— Ой, кто это? – удивилась я.

— Кто-кто! – тут же передразнила Аграфена. – Кармелютки! Что ж ты за колдовка – ничего не знаешь?

От повышенного внимания, кармелютки стали строить гадкие рожи, и сразу мне разонравились.

— Ну-ка хватит дразниться! Идите сор во всех палатах вычищать! Чтобы ни одной пылинки не осталось! – прикрикнула на них Аграфена, но противные человечки и ухом не повели.

— Выполняйте, живо! – стоило Любаве поддержать кухарку, как кармелютки в миг сорвались с места – сначала они превратились в два размытых пятна, а потом и вовсе исчезли – раздался знакомый свист рассекаемого воздуха. Что-то больно дернуло меня за волосы и дверь с грохотом захлопнулась.

— Ну вот, теперь и Василисе досталось, − с затаённым удовлетворением отметила Аграфена. Видимо, ей кармелютки периодически устраивали неприятности. – Их всё время занимать чем-то нужно, иначе бед не оберёшься!

— Мы их и заняли, − напомнила Любава, убирая одно лишнее яблоко на стол. – Идите ближе, смотреть будем.

Она деловито покатала рукой яблоко по кромке тарелки, примеряясь, а потом проговорила:

— Яблоко наливное, кружи-кружи, нам дом Василисы кажи!

Глава 39

Яблоко неторопливо покатилось по краю, золотое дно замутилось, потемнело, а потом… Я увидела маму, которая сидела за столом, что-то говорила – звук волшебное устройство не передавало. Потом мама поднялась, изображение задёргалось, и в поле зрения попало другое помещение. По знакомому цвету стен я поняла – больничная палата. На койке под капельницей лежала бабушка, бледная, беспомощная, явно без сознания. Тарелка показывала её с высоты, наверно от потолка. Выходит, до сих пор она не пришла в себя! Обманул Мельник?

Кажется, последние слова я проговорила вслух. Изображение задрожало и погасло – дно тарелки вновь стало золотым, влажно поблёскивая в свете свечей.

— Ну что же ты! – укорила Любава. – Разве не знаешь, когда в тарелке смотришь – хоть с яблоком, хоть просто по воде, молчать надо! Теперь до завтра ничего не увидим!

— И кого отец твой приволок? Неумеха какая-то! – скривила губы Аграфена. Я на её выпад промолчала, но пухлая кухарка тут же разонравилась.