Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 59

* * *

Мой очерк о будущем вышел уже в следующем номере. Когда поехали с Федей в типографию, забирать тираж, я с нетерпением вытащил из пачки газетку.

Да! Вот оно! «Сны о будущем» — так назывался очерк. Ниже шел подзаголовок — «Вольные фантазии на тему научно-технического прогресса». А низу подпись: Александр Воронцов.

Целый день я ходил как пьяный от радости! Еще бы — это вам не зарисовки о колхозном празднике! Очерк! Да еще научно-фантастический!

Как во сне я загружал газетные пачки, выгружал в киосках, на почте… Все вокруг было, как в тумане: дома, автомобили, березки с золотистыми прядями, школьники с портфелями, прохожие, спешащие по своим делам или просто прогуливающиеся по улицам города.

Да, уже начался сентябрь, а я и не заметил. Ну да, сегодня уже третье сентября. Суббота, но мы работали, хоть и «короткий день». Да многие работали, разве что на предприятиях давно уже была пятидневка. Кстати, тираж мы должны были забрать еще вчера, да вот типография подвела — срочно печатали отдельной брошюрой материалы июньского пленума ЦК КПСС, и нас, естественно, отодвинули.

Ну, да черт-то с ним! Главное — очерк. Да уж, это вам не про колхоз…

В редакцию я вернулся ближе к вечеру и сразу попал в водоворот событий. Мой очерк, похоже, вызвал бурю эмоций у сотрудников. Первым на лестнице мне встретился Серега Плотников. Он хлопнул меня по плечу и с улыбкой покачал головой:

— Ну, ты даешь, чувак! Карманный телевизор! Чего ж не написал сколько программ?

Засмеялся, да побежал дальше. Наверное, домой, рабочий день-то уже закончился.

Другие сотрудники тоже уже расходись, но каждый посчитал своим долгом сказать мне пару слов, пожать руку или хотя бы улыбнуться и подмигнуть. Даже Людмила Ивановна, хоть и завхоз, а и та туда же:

— Ну, Санек! Ну, фантазер! Так и представила, ЭВМ на ладони… Я, когда в Москве была, эти ЭВМы видела. Огромный такой зал! А ты, на ладони. Ну, фантазе-ер!

— Александр! — по коридору прогрохотал бархатный бас редактора. — Зайди-ка на минуту.

И все равно, я его немного побаивался, нашего славного Николая Семеновича. Да его все побаивались… и уважали. И не только редакции!

— Садись, — кивнув на стул, главред зашуршал разбросанным на столе бумагами…

Стоявшее на шкафу проводное радио передавало новости…

«…повышение надоев… в свете решения июньского пленума… сообщение ТАСС… нарушивший наши воздушные границы самолет… исчез с экранов радаров…»

— Так вот! — поднял глаза Николай Семенович. — Слышал уже разговоры? Все о тебе! Прямо какой-то нездоровый ажиотаж…

Я вжался в спинку стула: неужели, разнос? Но, ведь сам же добро дал!

— Но, мне нравится! — редактор неожиданно улыбнулся. — Только я представляю, что мне в обкоме скажут! Есть там такой товарищ Серебренников, второй секретарь, ответственный за идеологию… А, с другой стороны, если мы таких очерков сделаем серию…

«Серию⁈» — я вытаращил глаза, едва не свалившись со стула.

— … то и подписку проведем на ура, и тиражи будут… А?

— Так, хорошо же, когда тиражи, Николай Семенович, — сказал я пересохшими от волнения голосом.

Главред хмыкнул, налил из графина воды в стакан и протянул мне.

— Хорошо-то, хорошо, да ничё хорошего! — нараспев процитировал он популярную песню. — Товарищ Серебренников так и скажет: дешевый популизм и вообще, не наш метод. Не тиражи нам нужны, а… что?