Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 59

Парнишка забился в истерике.

— Успокоительное! — выкрикнул Иван Павлович… — Скорее!

Внезапно отворилась дверь, и в палату вошел… местный милицейский начальник Степан Ильич Копылов!

Его коренастая, в кожанке и сапогах, фигура возникла на пороге внезапно, как в кино! Грубоватое скуластое лицо выражало крайнюю степень озабоченности, маленькие, цепкие, как у хищника, глазки настороженно смотрели на врачей.

— Что это тут у вас происходит, а? — Копылов с усмешкой положил руку на кобуру.

— Да вот… лечим… — растерянно развел руками Березин.

— Вижу я, как вы лечите! — хмыкнув, нежданный визитер вытащил из кармана блокнот и повернулся к Матвею. — Не бойся, парень! Меня Ермил Тимофеевич просил зайти.

— Ермил Тимофеевич… — кажется, мальчишка еще больше испугался…

Впрочем, ту же пришел в себя:

— Ермил Тимофеевич! Вот славно! Значит, домой… А они меня тут допрашивали!

— Допрашивали? — Копылов повернулся к врачам. — Да кто вам дал право?

— Позвольте, любезнейший! — ледяным тоном произнес Иван Павлович. — Установить анамнез, это наша прямая обязанность! И я попросил бы не мешать! Ребенок не покинет больницу, пока ему не будет оказана всеобъемлющая помощь! Или вы возражаете?

Копылов побагровел. Мелкие глазки его сверкнули, рука на кобуре дернулась…

— Помощь? Оказывайте! — справившись с собой, прошипел милицейский начальник. — Но в палате будет выставлен пост! Ваше дело — лечить. А вести допрос — наше! Вот мы и допросим.

Хмыкнув, Копылов выглянув дверь:

— Свиряков! Принимай пост под охрану.

— Есть, товарищ командир!

* * *

И что тут было сказать? И впрямь — допросы — дело милицейское.

— Перестраховывается Копылов, — одеваясь, хмуро бросил Березин. — Все опасается — кабы чего не вышло. Иван Палыч! Поехали ко мне обедать, а? А то ведь не успокоюсь.

— Обедать… — доктор покачал головой. — Да как-то, честно говоря, неудобно вас столь часто стеснять.

— Вы еще скажите- объедать! — рассмеялся Николай Иванович. — А нас сегодня щи. Правда, постные, но такие духовитые, что пальчики оближешь!

— Хорошо, поехали, — Иван Павлович, наконец, решился. — Но, уговор. По пути в кондитерскую заедем. А то с пустыми-то руками как-то… Есть ведь у вас кондитерская?

— Да е-есть!

Поймав извозчика, коллеги уселись в коляску.

— На Большую Петровскую, — бросил Березин. — Не знаешь ли, любезный, кондитерская Лехмина сейчас открыта?

— Дак она почитай кажный день открыта, — обернувшись, извозчик улыбнулся в бороду. — Лехмин-то — сектант! Духобор или этот… иван-нигилист какой-то…

— Нигилист? — ахнул Николай Иванович. — А-а! Евангелист, наверное?

— Дак я и говорю — нигилист. Н-но, милая! Н-но!

Подогнав лошадь, извозчик неспешно покатил по старой булыжной мостовой.

Секта! — сразу же ожгло доктора. Этот несчастный избитый мальчишка, Матвей… А что если он как раз из секты? Да и это самый… Ермил Тимофеевич, о котором упоминал Копылов… Кто он? Главный сектант-изувер? Тогда почему на свободе? И не только на свободе, но и почему-то пользуется определенным уважением… даже ос строну органов власти.

Господи… Да что тупить-то? Спросить у того же Березина…

— Ермил Тимофеевич? — Николай Иваныч неожиданно улыбнулся. — Уважаемый человек, глава коммуны толстовцев. Тимофеев его фамилия. Так коммунаров еще зовут — «тимофеевцы». В Сазонове у них три избы, ночлежный дом, мельница, мастерские…