Хозяйка таверны. Сбежавшая истинная - Алана Алдар,Мию Логинова Страница 6

Тира снова попыталась выскользнуть из моего хвата, пришлось рыкнуть на нее тем тоном, каким осаживаю особенно самонадеянных и наглых студентов.

— Успокойся я сказал.

--- Пусти меня! Я же вижу огонь!

Со стороны выглядело так, будто половина тела сына горела, а вторая покрывалась льдом. Как будто две стихии соревновались, кто отхватит себе кусок побольше.

--- Это лава, Тира. Вместо крови у фернов в обороте по венам течет лава фирсовых вулканов.

Я ведь ей рассказывал в свое время. Даже шутил, что мы горячие ребята. Причем не в переносном смысле. Видимо, забыла мои уроки так же легко, как и меня самого.

Голос, ещё недавно хлеставший меня претензиями, дрожал от напряжения и я чувствовал телом, что моя бывшая истинная вот-вот сорвётся в бескрайнюю пропасть женской истерики:

--- Тогда почему ее видно!? Если она ВМЕСТО КРОВИ, ТО ДОЛЖНА БЫТЬ ВНУТРИ!

-- Хотел бы я знать…

В моей практике было много разных случаев. Уже почти сотню лет я преподавал в Академии Двуликих, помогая двуипостасным всех мастей справитьсяс собой и второй сущностью, но такого смеска ещё не встречал.

Кошки слишком заботились о чистоте крови. Правящая королева безжалостно выпиливала из родословной всех, кто не проходил отбор на “чистоту”. Подданные боялись ее гнева и готовы были отказаться от всего, даже истинности, лишь бы не попасть под когтистую лапу кошачьего правосудия. Смесков снежных котов в Трехлунном практически не существовало. Тигры попадались, рыси тоже. Но только не снежные леопарды. И точно не с фернами. Наши сущности почти так же резонируют, как с детьми Сугры. Как поведет себя лёд при встрече с подземным огнем — одному Фирсу известно.

И теперь, похоже, мне.

Лёд и огонь сошлись на середине. Нас ослепило вспышкой. И оглушило воем зверя. Не рыком демона, воем.

Лед осыпался черными, оплавленными хлопьями мелкого стекла. Перед нами на мостовой, дрожа на четырех массивных лапах, стоял черный, как сажа подземных печей кот. Из-под каменной брони проступала шерсть, серебрившаяся на краях. Там, где пластины сходились, у суставов, временами сверкала огнем лава. Баст заскулил, поднял на нас замыленный взгляд и рухнул на камни.

— Давай договоримся, я тебя отпущу и пойду к сыну. А ты хоть раз в жизни будь благоразумной женщиной, подожди в сторонке и не мешай.

Тира неуверенно кивнула, но стоило разжать руки стала хватать пальцами воздух в попытке удержаться на ногах. Сзади подлетела какая-то массивная девка, походившая на выплывшее из чана тесто, сбежавшее от нерадивый хозяйки.

Убедившись, что Тира под присмотром, я сдал ее с рук на руки и в два прыжка оказался около сына. Приложил ладонь на твердую пластину брони. Горячая. Дыхание ровное. Достал родовой артефакт и, расправив цепь, закрутил вокруг огромной, мохнатой лапы. Часы Фирса помимо прочего, помогали справляться с тьмой и держать ее в узде.

Протяжный свист вырвался из раздутых, измазанных гарью ноздрей. Тело засеребрилось, лава забулькала, как неисправная система водоотвода. Рябь обратной трансформации коконом оплела сначала длинный, покрытый каменными шипами хвост, потом, задние лапы, живот… Добравшись до головы, сомкнулась над ушами с кисточками.

У Тиры тоже были кисточки…

Белые и щекотные.

Пара вздохов и на черной брусчатке снова лежал долговязый, худой парнишка. Я подхватил его на руки, прикрывая собойот тех смельчаков, что не сбежали, теряя штаны. Не обращая внимания на женский окрик, я толкнул ногой деревянную калитку, не слишком заботясь, удержится ли на петлях, и вошёл с Бастом во внутренний двор таверны “Белая карта”.